От дружбы до любви

Кирилл жадно смотрит за тем, как язык касается мороженого. Шумно выдыхает, усмехаясь.

— Включай свою хрень.

— Это не хрень! — вторит ему и грозно тыкает ложкой, будто прицеливается.

Кирилл возвращается с балкона и дёргает плечами, потому что успел немного подмёрзнуть в короткий перекур. Забирается под одеяло и жмётся к тёплой Пановой, которая тут же визжит и пытается отодвинуться.

— Кирилл, блин! — она смеётся, стараясь отпихнуть его руками, но холодные ладони уже примостились на тёплом животе. — Мне холодно! — возмущённо ударяет его в плечо.

— Представь себе, мне тоже! — улыбается Дубровский, придвигаясь к Сене и замечая, что она тяжело выдыхает и перестаёт брыкаться. — Так-то лучше.

— В следующий раз кури в варежках, — пыхтит, но обнимает его за плечо, пока Кирилл устраивается на плече.

Она тут же вспоминает, что должна была сделать сразу же, как встретились. Её простреливает уколом паники и страха, поэтому тут же произносит:

— Я сегодня виделась с Ромой.

Кирилл хмыкает, но от неё не ускользает то, как он крепче обнял, перемещая ладонь ниже живота, останавливаясь между ног, где очень тепло.

Вопрос звучит резко и неприятно, но Панова убеждает себя в том, что ничего страшного не должно произойти. Скажет, как есть.

— Ну, он поймал меня в кафе, — начинает Сеня, тяжело выдыхая. — Начал задавать неуместные вопросы про тебя. Пытался выяснить, как так получилось, что мы с тобой спелись, хотя я сказала ему, что у меня никого нет. Просил дать ему второй шанс, чтобы он смог реабилитироваться в моих глазах, чтобы я поняла, что у нас может быть будущее.

Всё говорил о какой-то надежде, — медленно проговаривает, стараясь ничего не упустить.

— Баран, — это всё, что произносит Кирилл, нежно поглаживая бедро малышки.

— Ну, и вот, — она заметно нервничает, что не скрывается от Дубровского.

Кирилл отстраняется от Сени, и она тут же готова вскочить за ним. Становится не по себе, когда он окончательно выбирается из постели, тяжело выдыхая и прикрывая глаза.

Ему тяжело сдержать поток ругательств и двойственных чувств. С одной стороны, он безмерно рад тому, что девочка призналась в этом, а с другой — его поглощает чувство ревности, и от этого становится физически больно.

— Кирилл, — мягко произносит Сеня, подползая к нему на коленях и садясь перед ним. Приподнимает голову, берёт его руки в свои. — Почему ты ушёл?

— Я просто злюсь, — тихо отвечает.

— На меня? — выгибает бровь.

— Ты ревнуешь, — и это не вопрос.