От дружбы до любви

Кирилл переплёл их пальцы, поднимая руки девушки и опуская по обе стороны от головы. Ленивый утренний секс, наделённый теплом и комфортом, нельзя было назвать просто «сексом» или «трахом». Это было что-то большее.

Они не целовались. Просто смотрели друг на друга. Кирилл был крайне мелодичен, установив медленный ритм, которого не было слишком давно. Они привыкли наслаждаться и отдаваться процессу со всей страстью, а сейчас было нечто другое. Другое, что на минуту обожгло обоих.

Однажды Есения спросила у Кирилла: «Ты когда-нибудь занимался любовью?» Он честно и искренне ответил, что нет.

Он почувствовал эту разницу сегодняшним утром, когда медленно входил в тугое и влажное лоно. Кирилл ощутил эту разницу в полном объёме. Смотрел таким любовным взглядом, что у самого кружилась голова. Она прикрывала глаза, наслаждаясь чувственным ритмом, который создался неосознанно.

Ему просто хотелось, чтобы это было так.

Их тела, взгляды, руки, ноги — всё переплеталось, образовывая нерушимую связь, которая связала их слишком крепко, переплетая не только физические оболочки, но и души.

Кирилл видел разницу. Он любил её тело и душу со всей смесью чувств, которую только мог испытать. Ему нравилось заниматься любовью с ней. Это было слишком хорошо. Даже лучше горячего и страстного секса.

Когда он закончил, Сеня прижалась к его груди и тихо всхлипнула, потому что на неё обрушилась жгучая волна чувств, которая не прошла бесследно.

Кирилл уехал, а она больше не смогла уснуть, прокручивая в голове раз за разом его нежность и горящий чувствами взгляд.

— Как посидели? — интересуется Кирилл, вырывая Сеню из приятных воспоминаний.

— Хорошо. Я выпила немного вина. Сегодня, конечно, только среда, но ты сам понимаешь, что у меня был важный зачёт, и мы отметили его, — она хихикает, слегка поёрзав.

— Шалунья, — губы растягиваются в улыбке.

— Знаешь, сейчас, когда во мне немного повышен градус, я хотела бы кое о чём поговорить, — Панова становится слишком серьёзной, и это совсем не нравится Кириллу. Он тут же напрягается и внимательно смотрит на малышку. — Когда ты собираешься сказать мне, что уезжаешь на год по работе?

Он теряет дар речи, бестолково моргая. Не может сказать ни слова и настолько сильно ошеломлён фразой, что позволяет ей подняться с колен и начать расстёгивать джинсы.