От дружбы до любви

Поворачивает её голову под нужный градус, продолжая ласково зацеловывать родные губы.

И так хочется прижать настолько, чтобы услышать хруст костей.

Глотка болезненно саднит от ощущения той самой вишни на кончике языка. Отпускает ненадолго, потому что когда-то глубоко засевшая в голову мысль становится до невозможности реальной.

Она тянется ещё ближе, вжимаясь грудью в его и шумно выдыхая прямо в губы. Всё тело сковывает невидимой пружиной. Желание быть в этих горячих и крепких руках становится таким всепоглощающим, что всё остальное совсем неважно.

И делает то, что совсем не планирует: посасывает нижнюю губу Кирилла, тут же сцепляя зубы, чтобы оттянуть и открыть глаза, дабы посмотреть, как зелёная радужная пропадает в черноте зрачка.

И снова целует, боязливо толкаясь в его рот язычком и задевая ряд зубов. Кирилл понимает и без колебаний давит на подбородок, заставляя слегка приоткрыть челюсть, чтобы скользнуть в горячий рот своим языком.

Первый случайно слетевший стон кажется отражается у него в мозгах до тех пор, пока она снова не издаёт хриплый звук.

В мозгах набатом начинает стучать мысль, что должен был просто показать, как стоит целоваться, а не пытаться трахнуть её. И резко отстраняется, сглатывая болезненный ком. Расфокусированный карий взгляд непонимающе смотрит на Кирилла, и Сеня тянется снова, но оказывается грубо остановленной одним словом.

Глаза расширяются от смеси удивления и непонимания, что произошло не так, но Кирилл тут же продолжает:

— Кажется, что я показал тебе достаточно. Остальное придёт с опытом, — голос возбуждающе хрипит, и Сеня недовольно ёрзает, чтобы успокоиться и хотя бы немного прийти в себя, но даже не осознает, что делает только хуже, потому что Кирилл прикрывает глаза от созданного трения. — И так тоже не нужно делать.

— Кирилл, — задыхаясь, как после километрового марафона, шепчет, наклоняясь, чтобы столкнуться лбами.

И он глухо смеётся, продолжая обнимать Сеню и начиная ненавидеть себя за то, что только что сделал. Наивно было полагать, что простой поцелуй не закончится твёрдым стояком и желанием излиться. Ему остаётся только мечтать об этом.

Сеня не спешит слезать с него, да и Кирилл не против. Его руки продолжают спокойно лежать на тазовых косточках, пока оба восстанавливают дыхание.