Полугодовой оклад жалованья – 146 руб.; из финских сумм – 75 руб.; % от унаследованного от отца капитала – 180 руб. Всего: 993 рубля в год, в том числе 522 рубля, отпускавшихся помесячно. Этой последней суммы должно было хватать на все расходы текущей жизни, тогда как остальные получки шли на крупные расходы: по уплате портному (которому всегда должен), по уплате за офицерские вещи… Полугодовой же оклад, выдававшийся весной, должен был покрывать расходы по лагерному сбору.
Затем были мелкие получки, как порционы, по тридцать копеек за каждый наряд в карауле, суточные в лагере и т.
п. Затем помогала из своих скудных средств матушка: не только вся поставка белья была на ее попечении, но она при частых наших наездах к ней оплачивала нам обратный проезд и дарила деньги; так, в 1873 году она дала мне двести рублей и оплатила четыре поездки» (149; I, 60–61). По данным служившего в лейб-гвардии Егерском полку Б. В. Геруа, «младший офицер в гвардии получал 70 рублей в месяц (в армии 60), ротный командир – около 100, батальонный – около 150… Теоретически говоря, на это содержание жить было возможно.
Жизнь в России, главным образом – еда – стоила гораздо дешевле; для бессемейного офицера могло быть достаточным, при разумной осторожности…
Однако в Петербурге и в гвардии, помимо соблазна офицерского собрания, были налицо и другие соблазны, а также и разные обязательства, запускавшие руку в карман офицера. Если карман оказывался тощим, напора всех этих расходов он не выдерживал.
Даже в скромных гвардейских полках, к каковым принадлежал и л.
– гв. Егерский, нельзя было служить, не имея никаких собственных средств или помощи из дому. В некоторых же полках, ведших широкий и важный образ жизни, необходимый добавок к жалованью должен был превышать последнее в 3–4 раза и больше. В л. – гв. Егерском полку можно было обойтись 50 руб. и даже меньше». Даже обычные расходы в офицерском собрании (нельзя же сидеть сычом и не выпить с товарищами рюмку-другую водки или бокал шампанского) были таковы, что «это неумолимо отражалось в неумолимых книгах казначея, и каждого 20-го числа (по всей России жалованье выдавалось 20-го) офицер получал конверт, в котором нельзя было прощупать никаких денег и который заключал в себе только аккуратно сложенный счет: причитается столько-то, вычтено за то, другое, третье столько-то, подлежит выдаче – 0» (46; 65).
И хотя в гвардию шли служить люди обеспеченные, но и для них такие расходы оказывались непосильными.
