Дважды в любое время можно было и возвращаться из отставки, только артиллерийские офицеры должны были предварительно проходить специальную переподготовку. Обычно при выходе в отставку награждали следующим чином, но при возвращении из отставки чин этот терялся.
И офицерская бедность, и падение авторитета армии после войны с Японией и Первой русской революции, в которой войска активно использовались для полицейской и карательной службы, вели к постоянному некомплекту офицеров в младших чинах. В то же время долго существовал огромный сверхкомплект старших офицеров и особенно генералов: они под разными предлогами задерживались на службе до весьма преклонного возраста, чему нередко способствовали великие князья и императоры, благоволившие своим бывшим «отцам-командирам».
Поскольку производство в военной службе шло на вакансии, младшие и средние офицеры надолго застревали без особых перспектив на продвижение и, следовательно, на улучшение материального положения. В силу этих обстоятельств многие современники как из высшего военного руководства, так и из иностранцев отмечали низкий профессиональный уровень и отсталость от современной военной науки большинства генералитета и сравнительно высокий профессионализм младшего и среднего командирского звена.
Но в чем никто никогда не обвинял русское офицерство, так это в трусости и предательстве. Случаи, подобные генералу А. М. Стесселю и его сподвижникам по Порт-Артуру, сдавшим крепость, способную к сопротивлению, были настолько единичны, что о них знала вся Россия, включая крестьянство (тотемский, Вологодской губернии, крестьянин А.
А. Замараев записал в дневнике в 1908 г.: «8 февраля был вынесен смертный приговор генералу Стесселю или десять лет крепости» (73; 28). О высоком чувстве долга, стойкости и храбрости, граничившей с бравадой, говорит очень высокий, в сравнении с солдатами, процент убыли офицеров от боевых действий. Так, во время Русско-японской войны процент убитых, раненых и пропавших без вести офицеров составил 30 %, а среди солдат – 20 %, убитые среди офицеров составляли 4,1 %, а среди солдат – 2,5 % (67; 236).
Артиллерийский офицер Али-ага Шихлинский вспоминал о своем бригадном командире, полковнике В. А. Ирмане: «Владимир Александрович выразил желание пройти по Драконову хребту, и я его сопровождал. Полковник был небольшого роста, но голова его все же оказалась выше стенки. Несмотря на ружейный огонь, он не сгибал головы.
– Зачем вы даром рискуете? – обратился я к нему.
