– Презрительностью ли большого барина, считающего, что все, что его окружает, ниже его, и потому равно относящегося ко всем? Но Воронцов был слишком умен и человечен, чтобы поддаваться близорукой спеси, свойственной ограниченным людям знатного происхождения. Я скорее полагаю, что им руководила высокогосударственная задача того, что людьми управлять даже тогда, когда их приходится вешать, следует, не запугивая их. На характере Воронцова его воспитание в Англии оставило следы неизгладимые. Он олицетворял собой методичность во всем и любил, почти требовал, чтобы все его окружающие ей подчинялись».
Соллогуб подчеркивает, что спокоен и вежлив Воронцов был в любой обстановке, в том числе и при смертельной опасности: «Воронцов был действительно русским солдатом, и таким, каких дай бог много! Я отроду не встречал такой холодной и беззаботной храбрости. Сколько раз мне случалось видеть Воронцова в схватках с горцами. Всюду впереди, он отдавал приказания, шутил, улыбался и нюхал табак, точно у себя в кабинете.
Особенно поразил он меня однажды, когда после незначительной перестрелки у нас с горцами завязалось жаркое дело; неприятель несколько раз окружал нас, мы чуть было не попали в плен, потеряли много людей и наконец под вечер, изнуренные, грязные, пробыв целый день под градом пуль, возвращались в главную квартиру; по дороге ежеминутно свистели пули рассыпавшегося в кустарниках неприятеля. Все, насторожившись, переглядывались и осматривались, один Воронцов спокойно ехал на своей измученной и еле передвигавшей ноги лошади.
Надо заметить, что ему тогда уже минуло за семьдесят лет, в тот день он, как и мы, ничего не ел, не слезал с лошади и все время находился на самом опасном месте» (166; 504–508). Впрочем, к опасностям М. С. Воронцову было не привыкать: в юности прикомандированный к кавказским войскам, он в 1804 г. едва не погиб в жарком деле; участвовал в наполеоновских кампаниях 1806 г. и 1807 г.
; в 1812 г., уже тридцатилетним генералом, защищая со своей Сводной гренадерской дивизией в канун Бородина Шевардинский редут, был тяжело ранен, а дивизия его осталась вся на Бородинском поле; дрался в «битве народов» при Лейпциге, брал Париж; на Кавказе участвовал во многих боевых эпизодах, возглавил штурм оплота Шамиля – аул Дарго, крепости Гергебильи и Салты. Храбрость его была именно холодная и спокойная; генерал-фельдмаршал князь А. И.
