От дворца до острога

Он предпочитал репертуар гг. Крыловых, Боборыкиных и других современных русских драматургов, а также переводные французские пьесы…

И. А. Всеволожский воображал себя художником и прослыл в обществе за человека, который имеет большой вкус и фантазию. В сущности, настоящих этих качеств он не имел, художник был более чем посредственный и вкус имел дилетантский, какой имеет большинство светских людей, выросших среди красивой обстановки старинных барских домов и побывавших за границей. Он, правда, умел отличать красивую вещь от некрасивой и нехудожественной, но среди таких вещей, сорт которых он уже видел.

Если же это было что-нибудь совсем новое и им невиданное, вкус его оказывался слабее…

За И. А. Всеволожским числится много заслуг. Он для императорских театров Петербурга много сделал. Для московских он сделал гораздо меньше, ибо признавал их за провинциальные, чуть ли не сибирские театры. В Москву из Петербурга он ссылал все негодное в смысле живого и мертвого инвентаря.

И. А. Всеволожский принял Императорские театры в довольно плачевном состоянии.

Предшественник его, барон Кистер, был помешан на экономии во всех отраслях театра. Последствия такого управления не могли не сказаться…» (176; 29–31).

Можно было бы привести характеристики директоров Императорских театров первой половины XIX в. из «Записок» актера и драматурга П. А. Каратыгина, да стоит ли? Они точно такие же и едва ли не теми же словами написанные. Вот в таких руках оказывались судьбы русских театров. Да и не только театра – музыки, живописи, управления государством, армии – чего угодно.

Это вовсе не значит, что многие из этих талантливых дилетантов были плохо подготовлены. Трудно сказать, что представлял Теляковский, оценки которого здесь приводятся, как офицер: окончание Пажеского корпуса – еще не гарантия высокого профессионализма. А вот к деятельности в театрально-музыкальной сфере он более или менее был подготовлен: с шести лет играл на рояле, в 1885 г., будучи уже офицером, закончил курс по роялю в музыкальной школе и занимался одновременно по теории музыки и композиции у А.

К. Лядова, первыми же учителями музыки у него были капельмейстер (дирижер) Александринского театра Рыбасов и арфист оркестра Мариинского театра Помазанский. В доме и имении отца Теляковский постоянно встречался со многими музыкантами, оперными певцами, художниками и даже игрывал в четыре руки с бывшим директором Московской консерватории Н. Г. Рубинштейном, братом А. Г. Рубинштейна, которого тоже знавал.