От дворца до острога

Соллогуб, – чтобы целое поколение умов отборных могло углубляться не только в изучение халдейской премудрости и формул умозрительной символики, но еще серьезно занималось алхимическими препаратами, основанными на меркурии и могущими создать золото.

После тестя моего, графа Михаила Юрьевича Виельгорского… осталось несколько тысяч книг герметического содержания. Большая часть этой драгоценной библиотеки поступила в Императорскую публичную библиотеку… Некоторую часть я имел случай отыскать в амбаре курского имения вместе с разными кабалистическими латинскими рукописями и частными письмами масонского содержания.

Это собрание, по возможности приведенное в порядок, пополняется сочинениями теологическими и указывает на переход герметизма к иллюминизму, к мистицизму, к пиетизму…» (166; 365). Неудовлетворенность казенным православием продолжила эти поиски. В книге «На шумных улицах градских» из цикла «Жизнь русского обывателя» уже говорилось об увлечении светского общества (приводился пример поэта Тютчева) столоверчением и прочими попытками сообщения с потусторонним миром, характерным для второй половины XIX в. Но и в начале ХХ в. интерес к этому не угас, выразившись, например, в создании целого учения Е. П. Блаватской, трудах русских религиозных философов и появлении Религиозно-философских собраний в Петербурге при поддержке митрополита Антония и с участием поэтов, богословов и философов В. В. Розанова, Н. А. Бердяева, В. А. Тернавцева, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковского, издании религиозно-философского журнала «Новый путь» или поисках Н. К. Рерихом скрытой истины на Тибете.

Наряду с масонством получили широкое распространение и иные мистические течения, вплоть до изуверских – хлыстовства и скопчества. Причем, они оказались распространены и среди социальной верхушки. Известный мистический, вероятно хлыстовский, кружок Е. Ф. Татариновой, с которой нередко беседовал сам Александр I, наряду с «простецами» включал и блестящих придворных. Но, прежде всего, сектантство стало уделом простого люда.

К началу ХХ в. только в Петербурге насчитывалось около 30 сект и общин. Штундизм, молоканство, толстовство, а также скопчество оказались широко распространенными именно в простом народе, искавшем духовной перспективы в новой социально-экономической обстановке.

Разумеется, в городах, как центрах торговли и промышленности, немаловажную роль играло «торговое сословие». Численность его, при торговом характере города и количестве торговых заведений, была огромна. На 1900 г.