От дворца до острога

Толстого (который ему небескорыстно и покровительствовал). Деньги от торговли водкой вложил он в первые железные дороги, каменноугольную и металлургическую промышленность Юга России. Делец это был беззастенчивый: именно на его дороге, «сшитой» на живую нитку, потерпел крушение царский поезд у станции Борки. Но дело замяли, зато банкирский дом Поляковых в 1903 г. имел более 53 млн руб. активов. А еще в 1897 г. племянник Самуила Полякова, Владимир, получил потомственное дворянство. После смерти С.

С. Полякова движимого и недвижимого имущества (например, знаменитый дом Лаваля на Английской набережной, купленный затем правительством у наследников для расширения Сената) осталось на 32 млн, хотя наличными – менее 9 тыс. руб.

Предприниматели? Ну и жулики тоже… Владелец банкирского дома «Захарий Жданов и K°» (не все же Самуилу, Лазарю или Якову Поляковым или Гинцбургу банковскими делами заниматься) и учредитель банкирской конторы «Деньги» был типичным биржевым игроком, в частности, спекулировавшим акциями того же Ленского золотопромышленного общества и даже просто занимавшимся, с помощью своего партнера Филиппова и через журнал «Деньги», прямым шантажом финансовых учреждений.

В 1912 г. в Петербурге появилась банкирская контора «Киреев, Петровский и K°» – специально для игры на бирже, а через месяц лопнула, оставив вкладчиков ни с чем (минимальный вклад был 200 руб.). Почти одновременно лопнул банк и некоего Толстопятова (типичная купеческая фамилия), а вскоре компаньон Киреева Петровский и бывший управляющий делами Толстопятова начали новое «дело» в банкирской конторе А. П. Кропотова… И опять нашлись доверчивые вкладчики: ведь о «твердом купеческом слове» и тогда без устали твердили журналисты.

Но все же мы будем вести речь не об этих скороспелых прыщах.

Богатые купеческие особняки, заказывавшиеся известным архитекторам или покупавшиеся у разоряющегося дворянства, практически ничем не отличались от дворянских.

Различие могло быть разве что в бóльшем количестве икон в жилых покоях: нередко у купечества были специальные молельни (моленные) с обширными божницами, аналоями и собранием церковных книг. Так, в знаменитом особняке Рябушинского на Малой Никитской, выстроенном в стиле модерн (там сейчас дом-музей М. Горького) на самом верху была небольшая молельня. Впрочем, образные могли быть и в домах старого барства.