От дворца до острога

В углу между окном и дверью в гостиную – кушетка… За дверью в гостиную по той же стене – широкий диван; у противоположной ему стены и вокруг стола – мягкие стулья… Вся мебель очень удобна, располагающая к покою…

За «маминой комнатой» следует спальня папы и мамы, и ею заканчивается анфилада комнат… Эта комната была ширмами перегорожена на две части. Задняя составляла собственно спальню, с двумя орехового дерева кроватями… с мраморным умывальником с педалью, с красивым двухстворчатым киотом, перед которым горела лампада.

В передней части комнаты между окнами стояли орехового дерева письменный стол папы, горка с хранившимися на память вызолоченными солонками и прочим и мамин комод с приделанным к нему зеркалом.

Другая половина квартиры примыкала к только что описанной под прямым углом. В ней помещались столовая и две детские окнами во двор и отделенная от них коридором большая комната, слывшая под названием «папин кабинет» и предназначавшаяся для его занятий. Красивая комната с камином и расписными потолками, но оказавшаяся такой холодной, что ее превратили в кладовую… Из коридора же вели двери в небольшие комнаты, занимаемые одна – мальчиком, служившим у папы в приказчиках, другая – нашей экономкой, Ольгой Ивановной.

Столовая наша оставила на меня малое впечатление. Но, помню, в ней висел киот, перед которым я часто застаивалась. В нем были две иконы: вверху – непонятная мне по символичности своей «Живоносный источник» и внизу – святой Алексий Божий человек… а по сторонам – четыре святителя московских.

Перед этим киотом, помещавшимся в углу, стоял на высокой белой, «под мрамор», говорили тогда, алебастровой подставке предмет… На постаменте, украшенном мелкими ракушками… была утверждена стоймя большая морская раковина, и в ее полости стояло небольшое Распятие: бронзовая фигура Христа на перламутровом кресте. В нижний край раковины была вделана изящная круглая лампадочка. В столовой же висел большой портрет бабушки Елены Афанасьевны, матери папы…

Детских было две.

Одна – наша с Колей. Две деревянные кроватки с деревянными же долевыми стенками стояли параллельно друг другу и так близко, что между ними помещался всего один стул… С нами спала няня. Две печи выступали вперед, срезая внутренние углы комнаты. Два окна, обращенные на юг, освещали ее.

В другой детской, смежной с нашей и со столовой, жили Миша, Алеша – и с ними Дунечка» (187; 22–30).

В 1876 г.