От дворца до острога

А родители руководствовались в выборе жениха солидностью семьи и, главным образом, его состоянием.

Девушки выходили замуж, не зная своих будущих мужей, мечтая только о нарядах и выездах, ни о чем не задумываясь, никуда не стремясь. Барышень одевали богато и безвкусно, делали им прически, завивали челки, они манерничали, говорили в нос, закатывали глаза. У себя в комнате они всегда что-нибудь жевали – «бесперечь», как говорила наша няня, грызли орешки, семечки, пили квас, лимонад, валялись на постелях одетые, сняв только корсет, командовали девчонками, прислуживавшими им.

Это было все то, что дома нам строго воспрещалось и называлось stile femme de chambre [стиль горничных]… Наши привычки, интересы, конечно, должны были казаться нашим кузинам совершенно непонятными, они смеялись над нашей ученостью (в игре во «мнения» меня всегда называли «профессор кислых щей» или «ученая обезьяна»). Мы обижались и презирали их и тяготились обществом друг друга» (6; 57–58).

Скука была страшная, но находилась кое у кого и отдушина.

Весьма популярным развлечением были сладкие наливочки да мадера, а то и простая водочка: «О слабости к водочке купеческих жен старого времени постоянно приходилось слышать, – вспоминал уроженец Вологды Л. Ф. Пантелеев; – бабушка моя тоже этим грешила». У другого вологодского купца, по словам Пантелеева, «не дал Бог ему счастья в жене, слаба была до рюмочки; ничего с ней поделать не мог, ни уговором, ни плетью».

Плетка здесь была упомянута к месту: в купеческом старозаветном доме она висела на стене, и не втуне.

«А в каком страхе да почтении всю семью держал, – вспоминала бабушка мемуариста, купеческая дочь, – и не приведи бог; при нем не только сыновья или невестки, даже жена не смела сесть, пока не скажет: «Садись». Узнал он как-то, что старший сын Николай неладно живет: он в одну сторону, а невестка в другую погуливать стали. Вот он раз и велел им прийти в субботу обедать; после же обеда, как будто вместе мыться, и увел их в баню да там вожжами и поучил их, как надо жить. А из бани пришли, точно ничего и не бывало; потом уж долго спустя невестка как-то проговорилась. Другой раз прослышал он, что брат Александр – женатый тоже был – голубей завел; вот он его и послал на пожню – посмотреть, хорошо ли сено убрано, а вслед за ним сам приехал, да ведь как его отделал да все приговаривал: «Не дело купеческого сына голубей гонять!». Брат-то Александр долго потом все с опаской садился» (133; 34).