От дворца до острога

Полевого, восставшего против баснословно-романтической карамзинской «Истории государства Российского», а если точнее – против истории князей и царей, и впервые попытавшегося написать «Историю русского народа»! Именно из этой среды выбились поэты А. В. Кольцов, И. З. Суриков и помянутый Ростовцевым (точнее, И. А. Буниным) И. С. Никитин, создавшие берущие за душу и выжимающие слезу гордости поэтические картины Русской земли.

Горожане в лице императора и высшей бюрократии управляли страной, горожане служили, горожане торговали.

Но кому то ведь надо было и работать руками, то есть производить так называемые материальные ценности. Для этого в городах, посадах, местечках и заводских поселениях и скапливался весьма неоднородный по составу рабочий люд – работные люди, как их называли в старину.

Преимущественно по окраинам городов вокруг предприятий скучивались по зажиточному крепкие или, напротив, ветхие и убогие дома-избы городских рабочих – рабочие слободы. С началом урбанизации и появлением многоэтажных доходных домов масса рабочих снимала углы или даже небольшие квартиры.

Но имелся и особый тип коллективного, так сказать, рабочего жилища, также участвовавший в формировании облика русского города, – рабочая казарма.

Там, где скапливались массы временных рабочих-сезонников, например в районах каменноугольных шахт и рудников, владельцы предприятий строили легкое дешевое жилье для сезонников по типу солдатских казарм: огромное неразгороженное помещение, с одним проходом сбоку или в центре или с двумя проходами, заполнялось в два яруса дощатыми нарами, стоявшими в два-три ряда.

Обычно у таких казарменных жильцов не было ни постели, ни постоянного места для сна, и спали здесь нередко посменно, в соответствии с рабочими сменами. Немногим лучше могло быть обиталище и постоянных рабочих, даже и в больших городах: «Мастерская, – вспоминал рабочий-слесарь, – находилась в доме Шаблыкина, угол Тверской и Газетного переулка, место бойкое, центр города… В мастерской работало 16 мастеров и 19 мальчиков. Спальня была для всех общая, внизу были общие полати-помост, и мастера спали на них вповалку, рядышком все 16 человек. Между полатями и стеной – аршинный проход, над полатями нижними были верхние полати для учеников, которые спали тоже вповалку. Все кишело паразитами – вшами и клопами… Осенью 1882 года хозяин наш перевел мастерскую в свой дом, на Житную улицу.