От дворца до острога

На рудничном дворе, куда выходил шахтный ствол, добычу и пустую породу перегружали в огромные бадьи, воротами поднимавшиеся вверх. В этих же бадьях спускались в шахту и поднимались из нее рудокопы.

Работа эта, как догадывается читатель, была и очень тяжелой, и опасной – во тьме, чуть рассеиваемой тусклыми блендами, в вечной сырости от постоянно сочившихся грунтовых вод, превращавших пыль в липкую грязь. Пыль эта забивала легкие, и шахтеры отхаркивали ее вместе с частицами легких. А в медных рудниках к этому добавлялась ядовитая окись меди.

Не лучше было и на серебряно-свинцовых рудниках: от окиси свинца быстро начинали выпадать волосы, крошиться зубы, кровоточить десны, а затем начиналось кровохарканье и наступало скорое избавление от этого нечеловеческого труда и нечеловеческой жизни.

Нужно ли удивляться, что шахтеры считались отпетыми людьми и большей частью были горькими пьяницами?

Немногим легче были и «огненные» работы по выплавке руд и получению металла.

Плавка шла на древесном угле: каменный уголь стали применять в русской металлургии лишь во второй половине XIX в. На старинных заводах практически до ХХ в. плавили металл в небольших домницах, шахтных горнах, при дутье обычными мехами, какие применялись и в деревенских кузницах. Разумеется, никаких приборов и научно разработанных технологий выплавки не существовало, и горновые мастера, старые опытные плавильщики, полагались исключительно на чутье. Постепенно плавившаяся руда стекала на под печи, образуя огромный ком сплавившегося металла и шлака – крицу. Погасив горн и частично разобрав кладку, горячую крицу выламывали длинными ломами и отправляли на переделку.

С появлением доменных печей, из которых выходил жидкий чугун, а не кричное железо, работа легче не стала. Доменное производство – непрерывное, при остановке домны ее остывание и разогрев при запуске требуют массы времени, поэтому печи работали беспрерывно, и ручная загрузка шихты (слоев угля и руды) шла при горячей печи.

Вынутую из домницы многопудовую крицу, время от времени разогревая в горне, несчетное количество раз проковывали тяжелыми молотами, получая чистое мягкое железо. А затем его снова помещали в печь, посыпая толченым углем для обогащения железа углеродом и получения стали. В тех же пудлинговых печах переплавляли чугунные чушки и проковывали металл, напротив, освобождая хрупкий чугун от излишнего углерода.