Шли сюда городские мещане, обитатели пригородных слобод, подгородные крестьяне, более обеспеченные и жившие по домам, то есть не столь зависимые от хозяев и лучше оплачивавшиеся. В Петербург в 1912 г. по Неве поступило 276 млн пудов грузов и отправлено было 6 млн пудов; около 130 млн пудов пришло морем и около 90 млн было отправлено. Кто-то же все это выгрузил и нагрузил? Подъемные краны? Не смешите… «Впоследствии… я сам наблюдал, считал, соображал и пересчитывал, и убедился, что самый слабосильный грузчик перетаскивал на своей спине столько товаров (по весу), сколько за день не перевезет и лошадь.
Видал я неоднократно, как переносит грузчик тяжесть в 20–35 пудов: пристанские мостки под ним гнутся, все жилы у него наливаются кровью, и он не идет, а передвигает ноги. С такой ношей приходилось пройти 15–20 и более саженей» (59; 223).
Обычно в устьях сплавных рек при портах были и лесопильные «заводы», собиравшие не только крестьян-оброчников, но и местное население. Такой «завод» представлял просто ряды высоких, выше человеческого роста, прочных козел либо такой же глубины ямы.
На козлы или край ямы укладывалось бревно, один пильщик стоял наверху, поднимая пилу, а другой, внизу, тянул пилу на себя, давая ей рабочий ход. Сделав глубокий пропил, легонько вбивали в него клин, чтобы не зажималась пила, и, периодически передвигая бревно, продолжали пилить: доска за доской, бревно за бревном, целый световой день. Среди пильщиков ходила шутка, что если бы подмышки были чугунные – давно бы стерлись.
Огромная армия рабочих требовалась на транспорте и в строительстве.
Ведь строительные работы все были полностью ручными: от выкапывания котлованов и перемещения сотен тонн грунта до кладки кирпичных стен и кровельных работ. Обычная лопата и телега-грабарка с опрокидывающимся кузовом для перевозимого грунта – вот и вся «механизация» земляных работ, включая и отсыпку железнодорожного полотна на тысячеверстных русских железных дорогах. Не было еще подъемных механизмов, и на строительстве многоэтажных кирпичных зданий заметной фигурой был подносчик кирпича, а единственным его приспособлением была «коза»: нечто вроде короткой скамейки, две пары ножек которой смотрели в разные стороны; одна пара клалась на плечи, доска опиралась о спину, а на другую пару ножек укладывались кирпичи – чем больше, тем лучше.
По шатким лесам без всякого ограждения (подрядчики экономили на всем) взбирался такой «носак» с этажа на этаж. И было только в Петербурге в 1900 г. почти 66 тыс.
