От дворца до острога

Вообще фискальство у нас было не принято, не в ходу, не в моде, не только у воспитанников, но и у «воспитателей», и преподавателей наших. Занимались этим одни солдаты (да и то не все) да начальник их, эконом наш Кузьмин, сам из преображенских солдат. Он помаленьку и полегоньку сколотил себе на наших обедах и ужинах порядочную кису и всего более любил нафабривать, до степени проволок, свои рыжие усы и затягивать свою мужицкую талию в возможно узкий мундир, но эти элегантности ничуть не мешали ему быть гнуснейшим наушником» (169; 371).

Начальство, прошедшее ту же школу, хотя и пользовалось услугами фискалов, их не поощряло и не уважало, а преследование их не пресекало. В какой-то мере это было характерно и для отцов. Один из маленьких великих князей, племянник царя, учившийся в Пажеском корпусе, был избит «в темную» за фискальство и пожаловался дома отцу; тот приехал в корпус и перед строем пажей, указав на сына, сказал: «Ну, что мне с ним делать? Он и мне наябедничал! Я вас прошу: побейте его хорошенько еще раз, чтобы он навсегда забыл фискалить!» (82; 64).

Впрочем, возможно, это легенда. Но, во всяком случае, А. И. Деникин, учившийся в Киевском юнкерском училище, вспоминал: «Особенно крепко держалась традиция товарищества, в особенности в одном ее проявлении – «не выдавать». Когда один из моих товарищей побил сильно доносчика и был за то переведен в «третий разряд», не только товарищи, но и некоторые начальники старались выручить его из беды, а побитого преследовали» (56; 39).

Учившийся в Нижегородском Аракчеевском кадетском корпусе А. Спиридович писал: «Параллельно с официальным воспитанием шло саморазвитие кадет в их внутренней кадетской жизни… Товарищество спаивало класс. Можно было быть умным или глупым, прилежным или лентяем, храбрым или трусоватым, но нельзя было быть плохим товарищем. Решение класса являлось обязательным для каждого кадета. Решено не отвечать какоголибо предмета, и кого бы ни вызывал учитель, хотя бы первого ученика, все отказывались отвечать…

В самых младших классах новички пытались, бывало, прибегать под защиту начальства, ходили жаловаться на щипки, побои, но их быстро отучали от этого.

Несколько потасовок, неразговаривание класса в течение некоторого времени – и мальчик становился, как и все. Если случалось, что кто-либо зря обижал менее сильного, класс вступался и кто-нибудь усмирял обидчика.

Бывало иногда, что новички таскали потихоньку чужие вещи.