Писарев получил от польских помещиков, замешанных в национальноосвободительном движении, 46 тыс. руб., а в 1847 г. от волынских помещиков – 35 тыс. По последнему поводу жандармский генерал доносил: «Волынские помещики, привыкшие к тому, что управление киевским генерал-губернаторством основано на безнравственности интереса в высшей степени, решились… принести жертву и собрать с губернии тридцать пять тысяч рублей серебром, определенную главным преступником долговременных лихоимств в киевском генерал-губернаторстве камергером Писаревым».
Самого Бибикова в лихоимстве вроде бы не упрекали, но при малограмотном, некомпетентном начальнике весьма компетентный чиновник чинил полный произвол. В фонде Третьего отделения по поводу Писарева есть еще одна любопытная записка: «Хотя МВД имеет о… Писареве те же сведения, какие и гр. Бенкендорф, но при всем том не только не находит благовидной причины, но полагает даже совершенно неудобным переводить кол. сов. Писарева от Д. Г. Бибикова, ибо он состоит при нем для особых поручений.
Сверх того Писарев по своим способностям (!) так необходим ген. – лейт. Бибикову и удаление от него Писарева без его согласия так огорчит его, что он, без всякого сомнения, и сам будет просить об увольнении его от должности генералгубернатора». Отметим, что «знание дел» Писаревым было бы не единственной причиной огорчения Бибикова: всем широко было известно, что он находился в самой нежной дружбе с женой Писарева. В результате, несмотря ни на что, в начале 50-х гг.
Писарев был назначен олонецким губернатором. То-то компетентный был администратор!
Нынче у нас объявилось великое множество поклонников российского дворянства, которое, по их мнению, было носителем благородства и высокой культуры. Так вот, из 48 губернаторов николаевской эпохи, на которых сохранились служебные формуляры (о некоторых из них здесь и шла речь), все были потомственными дворянами, из коих князей было пятеро, графов – один и баронов – один. И воры – все.
Речь здесь шла в основном о губернаторах, вершине российской бюрократии, назначавшихся лично императором и ему подотчетных.
Что же говорить о тех, кто стоял ниже их или на самом низу иерархической пирамиды?! За 19 лет, с 1841 по 1859 г. к ответственности за должностные преступления (какими они могли быть, кроме воровства и взяточничества?) палатами уголовного суда и «равными им местами» было привлечено 78 496 (!) чиновников только низших рангов – с 14-го по 8-й.
