Только никак не мог вспомнить, где именно…
Обреченные на дружбу
— Иными словами, дон Леонардо, я очень рад, что все разрешилось благополучно…
Дон Франсиско Альварес де Толедо, посол его величества вице-короля Новой Испании дона Антонио де Толедо и Саласар, маркиза де Мансера, всячески рассыпался в любезностях перед доном Леонардо Кортесом, самопровозглашенным то ли королем, то ли президентом, то ли каудильо, то ли просто главой военной хунты Тринидада и присутствующими на встрече высоких договаривающихся сторон лицами — сеньорами Карповым и Немчиновым, на присутствии которых настоял Леонид.
Первого — как своего первого заместителя по "хунте" и командующего сухопутными войсками Тринидада, а второго — как главу тринидаского "госбанка", в чем сеньор Немчинов за последнее время изрядно преуспел. Но поскольку разговор шел на испанском, а с испанским языком только у него одного из присутствующих были серьезные проблемы, то со стороны представителей Тринидада был еще один человек с чисто техническими задачами — переводчик, который вполголоса синхронно переводил сеньору Немчинову все, о чем говорили остальные.
И поскольку в составе испанской делегации своего толмача не было, а все хорошо овладевшие за этот год русским языком испанцы с Тринидада оказались очень заняты, то обязанности синхронного переводчика пришлось выполнять… хозяйке дома, очаровательной сеньоре Веласкес. Которая только внимательно слушала и тихонько переводила все "банкиру", но в разговор мужчин не встревала, а лишь время от времени скользила взглядом по лицам сидящих напротив испанцев и мило улыбалась, давая понять, что почитает за честь присутствовать в таком уважаемом обществе, но ничего в этих заумных политических делах не соображает, свое место знает и мешать не будет.
Со стороны же испанцев состав делегации был куда более представительным. Возглавлял посольство сиятельный граф де Толедо, наделенный широкими полномочиями и посланный на Тринидад его величеством вице-королем Новой Испании с одной целью — укрепить дружбу с пришельцами из другого мира и создать все условия для дальнейшего успешного сотрудничества.
Разумеется, посол не озвучил, сколько душевных терзаний потребовалось его величеству на принятие этого решения, но факт оставался фактом — попыток действовать с позиции грубой силы больше не было.
