От Гудзона до Ла-Платы

Вы обратили внимание на их отряды морской пехоты?

— Да, обратил. Честно говоря, не понимаю, зачем пришельцы сделали себе армию из юнцов-дикарей. Не лучше ли было нанять профессиональных солдат? Такого добра что в Новом, что в Старом Свете с избытком.

— Но с чего Вы это взяли?! Насколько мне известно, ничего подобного тут не было!

— Я вчера видел, как один из отрядов дикарей возвращался в казарму с полевых занятий. Не знаю, то ли это было сделано специально, то ли это обычная у них практика, но проходя мимо они все дружно пели какую-то песню на языке пришельцев.

Причем смотрели на меня такими взглядами, что никаких сомнений в их истинных чувствах у меня не было.

— Простите, но что тут такого?

— С нами был новый губернатор, сеньор де Уидобро, а он уже неплохо изучил язык пришельцев. И на мою просьбу перевести слова песни он, в конечном итоге, только развел руками. Говорит, что слова вроде бы все понятные, но вот связать их вместе он не может, так как получается полная бессмыслица. Засияло солнце в небе, над головой появился дым, а рядом с тобой шел друг, который неожиданно становится жареным.

И что это может быть, как не самые настоящие проявления людоедства? Но и это еще не все. В тексте песни есть слова о возвращении прав дикарей…

После этой фразы Карпов насторожился и удивленно прислушался, боясь пропустить хоть слово. Сказанное было не то, чтобы глупым, а скорее неожиданным. Насколько он знал, каннибализмом жители Тринидада никогда не увлекались. Во всяком случае, история таких фактов не знала.

Да и заподозрить в этом "тонтон-макутов" было нельзя. Все, происходящее в вооруженных силах Русской Америки, становилось ему известно зачастую еще до того, как успевало произойти. Странно, даже намеков на это не было… Поскольку за прошедший год испанский язык больше для Карпова никаких трудностей не представлял, толмач ему не требовался, и он с чувством глубокого удовлетворения слушал эмоциональную речь "союзников". То, что особняки, в которые поселили высоких гостей, нашпигованы соответствующей аппаратурой, знать им совершенно не обязательно. Вот они сейчас и не стеснялись в выражениях считая, что их никто не слышит. Конечно, можно было бы послушать запись позже, но живой разговор — это живой разговор. Вдруг произойдет что-то такое, что потребует принятия незамедлительных мер? Но все шло в штатном режиме. В конце концов решив, что о всех безобразиях, которые тут творятся, надо сначала уведомить вице-короля, собеседники закончили беседу и разошлись.