Я ощущала, как вжимается его налитая плоть мне между ног, и готова была задохнуться в этих объятиях, только бы он не отстранялся! Однако Адам медленно ослабил объятия, похоже, намерившись взять себя в руки.
— Нет!.. — тут же возразила я дрожащим голосом.
Продолжая крепко цепляться за плечи мужа, я потянулась к его шее.
— Прошу… продолжай, — прошептала на ухо.
Затем поймала взглядом мужское лицо. Оно было хмурым напряженным. Вцепившись руками в бортики по обе стороны от моей головы, Адам еще раз вжался мне между ног, и я зажмурилась до белых пятен, изнывая от мощного удовольствия.
— Прошу!.. — вновь сорвалось бесстыдное с губ. — Не остана-вливайся…"
"Больше просить не пришлось. Шумно выдохнув, муж переместил меня повыше и я, наконец, ощутила, как головка уперлась в лоно. Он входил осторожно, медленно… И я практически не дышала! Адам пристально смотрел мне в лицо, словно хотел наверняка знать, что я чувствую. Но оно однозначно отражало лишь агонию желания и жар возбуждения.
Возможно, вода все смягчила, потому что я практически не ощутила боли.
Только еще большее желание наполнения! И новый толчок принес небывалое облегчение.
Муж тоже как будто едва себя сдерживал. Вновь придавил меня своим телом, начал входить ритмичнее, глубже.
— Боже… Боже!.. — пролепетала я будто в бреду, вдыхая в голос.
В следующую секунду тело пробило судорогами удовольствия, и руки Адама, крепко обнимающие меня, прочувствовали каждую секунду этой сладкой дрожи.
32
Вечер продолжился в каминном зале. Мы занялись любовью прямо на полу, куда муж постелил теплое одеяло.
И все было так медленно, нежно, трепетно… Я буквально парила в тягучем наслаждении, пока Адам ласкал мое тело руками, пробовал его губами, возбуждал языком. Старалась не стесняться, ответно трогая мужскую грудь, оглаживая мощные плечи, даря нежные поцелуи в шею.
Мир замирал и начинал плыть, когда муж входил в меня, переполненную до краев возбуждением. Я раскрепощалась окончательно, переставала думать — только чувствовать! Все казалось таким правильным, таким естественным… Мгновениями я даже оторопело задерживала взгляд на лице Адама, ловя внутри острое ощущение ясности.
Будто темнота, загородившая мою память, вдруг рассеивалась, и сильные, безотчетные чувства захлестывали колотящееся сердце.
Но слишком быстро эти мгновения таяли. Уже лежа на груди мужа, пальцы которого неспешно гладили мою спину, я пребывала все в той же знакомой темноте. А то, что случилось, казалось пустым наваждением.
