От Лукова с любовью

– Зачем ты трогаешь меня? – прошептала я, едва шевеля губами и не отводя глаз от двери. Не ручаясь за себя, я старалась на него не смотреть.

– Это ты трогаешь меня, – прозвучал его нахальный – и глупый – ответ, потому что шевелился только он.

Я по-прежнему не смотрела на него.

– Зачем ты сел рядом?

– Потому что имею право.

– Ты слишком прижался ко мне.

– Я сел рядом с тобой.

Я покосилась на него.

– Потому что ты сделал это специально. Иди, сядь вон там. Подальше от меня.

Он уже смотрел на меня своими жуткими, ясными, голубыми глазами.

– Нет.

Я моргнула, и он сразу же моргнул в ответ.

Стервец.

– Тогда подвинься, чтобы я могла сесть напротив.

– Нет.

Я повернула голову, чтобы как следует разглядеть его. Волосы у него были аккуратно зачесаны назад, каждая прядь была на своем месте. В этот день на нем был свитер, который я узнала, он был такого светлого серого оттенка, что казался почти белым. Он оттенял его глаза… если бы только я замечала такого рода вещи.

– Подвинься, – сказала я.

Он опять отказался.

– Подвинься или я сама подвину тебя.

На этот раз он покачал головой.

– Почему?

– Потому что мы лучше смотримся, когда сидим вместе.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что он дурак, но… закрыла его.

Уголки его губ слегка, только слегка, дрогнули.

Я наморщила нос и стала смотреть на дверь. Прошла минута. Может быть, две.

Где эта дама? Нам пришлось прекратить тренировку ради этого интервью. Мы едва начали продвигаться вперед. Мы выполняли прыжки бок о бок, и… все получалось отлично.

Иван совершенно неожиданно снова стукнул своей ногой по моей, заставив меня посмотреть в его сторону. Он скорчил мне рожу."

"– Прекрати. От тебя трясется вся скамейка.

Что за?..

Ох. Я даже не заметила, что трясу коленкой. Я тут же прекратила и засунула ладони под бедра.

Потом я начала дрыгать пятками. Где, черт возьми, эта особа? Она определенно опаздывала.

На мое колено опустилась ладонь.

– Перестань. Делать это, – произнес Иван абсолютно уравновешенным голосом, он был низким, но не слишком, просто совершенно невыносимым. – Я не знал, что ты способна нервничать.

Перестав качать пяткой, я уголком глаза взглянула на него, обратив внимание на его безупречный цвет лица. Я не помню, чтобы когда-нибудь видела на нем хотя бы один прыщик, черный или белый угорь. Никогда. Фу.

– Я не нервничаю.