От Лукова с любовью

Убрав руку с руля, он поднес ее к сердцу:

– Ой!

Я фыркнула:

– О, прошу тебя.

Он посмотрел на меня через дурацкие темные стекла, прикрывающие его глаза.

– Что? Тебе не кажется, что ты обидела меня?

– Чтобы обижаться, нужно иметь сердце.

Он по-прежнему прижимал руку к груди:

– Ой, Джесмин. Правда. А у меня есть сердце.

– Если оно сделано из дерева, прутьев и камней и окрашено в красный цвет, то это не считается.

Тот уголок его рта, который был мне виден, слегка дернулся.

– Я слепил его из глины, Фрикаделька.

Я не собиралась верить ему. Я правда не доверяла ему. Но, хихикнув, я отвернулась, как будто если он ничего не заметил, то этого на самом деле и не было.

– Знаешь, мы могли бы поладить, если бы постарались, – сказал он через мгновение, пока я сидела, все еще отвернувшись к окну.

Мне захотелось посмотреть на Ивана… потому что человеческое лицо способно мало что скрыть, тем более лицо, которое, как мне казалось, было мне так хорошо знакомо, но я усердно пялилась в окно.

– Ну, насчет этого не знаю, – честно призналась я.

Он продолжал молча вести машину.

– Тебе нравится моя сестра.

– Но ты не твоя сестра. Вы совершенно разные люди. – Потому что так оно и было. Карина в большинстве случаев была легкой в общении, но имела твердый характер, что вызывало у меня большое уважение. Ко многим вещам она относилась несерьезно, если только они действительно не волновали ее.

Иван хмыкнул и пробурчал:

– Не думал, что ты будешь так оправдываться.

Теперь уже я была вынуждена посмотреть на него:

– Я не оправдываюсь.

Глядя вперед, Иван сказал:

– Мне так показалось.

– Нет… – Неужели я оправдывалась? Черт.

– Ты всегда говоришь, что можешь сделать все, что угодно…

– Потому что могу. – Потом я нахмурилась. – Ли просила нас лишь о том, чтобы мы были любезны друг с другом.

Он не произнес ни слова, только дернул плечом, словно подстрекая меня. Но за каким чертом он стал бы это делать?

– Мне было бы проще, если бы ты не испытывала ко мне такой ненависти, – добавил он.

Я нахмурилась, глядя в ветровое стекло.

– Я не испытываю к тебе ненависти.

На этот раз он взглянул на меня, его лицо было спокойным, но все равно что-то в нем вызывало недоверие.