От Лукова с любовью

Соскользнув с табурета, я было направилась прямо к входной двери, собираясь выйти на улицу, но на секунду замешкалась, завернув свою еду в полиэтиленовую пленку и поставив ее в холодильник.

А потом я схватила ключи и выскочила из дома, ощущая внутри себя вкус вины и отчаяния, наводивших на меня тревогу, заставлявших меня чувствовать себя дерьмом.

Я не знала, куда иду.

Я не знала, что я, черт побери, хочу сделать.

Но я должна была что-то сделать, потому что это… отвратительное чувство в моей душе разрасталось, разрасталось и разрасталось.

Мама была моей лучшей подругой, и она думала, что фигурное катание для меня важнее, чем она.

Неужели все, кого я любила, думали так же? Неужели я производила на них такое впечатление?

Фигурное катание делало меня счастливой, но оно не значило бы для меня так много, если бы мама, братья и сестры не поддерживали меня, не волновались за меня, не заботились обо мне и не любили меня даже в самые худшие моменты моей жизни. Когда я не заслуживала этого.

У меня горели глаза и горло, пока я вела машину, а губы пересохли, но я продолжала ехать. Прежде чем я поняла это, прежде чем я позволила себе больше, чем сглотнуть саднящим горлом и зажмуриться, я заехала на парковку у КЛ. Я даже не поняла, что я делаю, пока не оказалась там.

Разумеется, я должна была вернуться сюда.

Это было единственное, что было у меня, кроме них. И я была совершенно уверена, что не хочу ни о чем разговаривать с Руби, или с Тэйли, или с Джоджо, или с Себастьяном.

Я была не готова почувствовать себя еще хуже, а, скорее всего, так оно случилось бы, если бы они попытались утешить меня или сказать, что все нормально.

Потому что все было совсем не так.

Я должна была отплатить за жертвы, принесенные когда-либо ради меня.

И я знала только один способ для этого.

В мгновение ока я вышла из машины и направилась к входной двери, намереваясь пройти в раздевалку. Я оставила сумку дома, но в моем ящике всегда лежала про запас пара коньков.

На мне также не было моей любимой одежды, в которой я тренировалась, но… мне было необходимо выйти на лед. Я нуждалась в том, что всегда отвлекало мои мысли… даже если это было то, что разрушало мое тело и заставляло всех моих родственников думать, что они для меня на втором месте.

Меня мучило осознание того, что мне не следовало бы оставлять маму после того, как она наконец призналась в чем-то очень важном, но… Я не могла вернуться.