От Лукова с любовью

– Итак, ты начинаешь снова тренироваться после нескольких часов занятий в зале, и вместе с тем ты отрабатываешь прыжки, падаешь и злишься, как одержимая, и у тебя все прекрасно?

– Да, – соврала я.

Он фыркнул.

– Ты самая бездарная лгунья, какую я только встречал.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – откликнулась я, при этом в моем голосе слышались почти страдальческие нотки, но я решила не обращать на это внимания. Я пошевелилась, подобрав под себя ноги, и встала.

Вздох Ивана раздался в тот самый момент, когда что-то открылось, закрылось и загудело.

– Я в порядке, – настаивала я, выпрямившись и в очередной раз потирая ягодицу, при этом уголком глаза я оглядела комнату.

Развернувшись и прислонившись к столу у себя за спиной, он вскинул брови, выражение его лица… раздражало меня. Правда раздражало. Хм.

– Что случилось? – спросил он.

Я посмотрела в сторону, решив осмотреть остальную меблировку комнаты. Вдоль стены справа стояли две вешалки для одежды, заполненные смутно знакомыми мне костюмами.

– Джесмин.

Я, не придавая значения гневным ноткам, прозвучавшим в его голосе, продолжая изучать комнату, стены которой были выкрашены в светло-серый цвет, обратив внимание на то, в каком порядке и чистоте она содержится. Это не удивило меня. Иван ко всему относился щепетильно. К одежде, прическе, технике, машине. Конечно, он не стал бы разводить беспорядок.

Я не могла ничего сказать. Я была почти помешана на чистоте. Почти. Я определенно ценила время.

– Джесмин, расскажи мне, что случилось.

Я не отрывала глаз от рядов его костюмов, мысленно давая себе пинок под зад за то, что не проверила, что тренера Ли или Галины не было рядом, когда я появилась на катке. Я даже не посмотрела, стояли ли на парковке их машины. Глупая ошибка.

– Ты можешь рассказать мне обо всем. Понимаешь, я знаю, что такое жизнь, – пробормотал он слова, которых я от него не ожидала.

Потому что он был прав. Если кто-то и вправду знал, так это был он. Конечно, он знал. Возможно, он знал даже лучше, чем я, поскольку жил дольше.

Правда, он делал то, что хотел, и продолжал делать то, что хочет.

Тогда как я – нет.

По этой причине его имя красовалось на баннерах по всему КЛ, а мое – нет.

Звякнула микроволновка, и я наконец почувствовала себя такой разбитой и… печальной.