От Лукова с любовью

Я была никудышной свояченицей и не знала, чем в точности он занимается. Мне действительно нужно было спросить об этом Руби.

– Все в порядке. Делайте, что хотите. Я не хочу ничего другого, кроме как лечь спать, – сказала я ей, умышленно не упоминая о том, что через четыре часа Ивану придется сматываться и ехать куда-то, чтобы заняться чем-то необходимым.

– Привет, Джесмин, – окликнул меня приятный голос из коридора, после чего к нам подошел высокий, светловолосый мужчина.

– Привет, Аарон, – сказала я, покачиваясь на пятках.

 – Аарон, ты помнишь, это Иван.

Светловолосый качок, который, клянусь, мог бы сделать успешную карьеру жиголо, если бы не был военным, протянул мне руку, и я хлопнула его по ладони. Потом он повернулся к Ивану и тоже подал ему руку, которую тот пожал.

– Рад снова видеть тебя, – сказал мой зять, делая шаг назад и вставая бок о бок с моей сестрой. – Спасибо, что согласились понянчиться с детьми.

Я пожала плечами, а Иван произнес:

– Не за что.

– Нам нужно идти, чтобы вернуться как можно скорее, – сообщил Аарон, наклоняясь и целуя мою сестру в висок.

Руби кивнула.

– Ты знаешь, где что лежит. Они оба сейчас наверху. Они поели. Бенни заснул на нашей кровати. Мне не хотелось будить его, перенося на свою кровать. Мы все еще приучаем его к горшку…

Я отмахнулась.

– Не беспокойся об этом. Я справлюсь. – Глядя на стоявшего здесь Ивана, я попыталась представить, как он меняет подгузник… и больше мне в голову ничего не пришло. – Мы справимся.

Может быть. По крайней мере, я могла справиться.

После того как Аарон поцеловал Руби в висок, они вышли из дома, закрыв и заперев за собой дверь. Едва щелкнул замок, как сверху донесся вопль.

– За работу! – сказала я, указывая на второй этаж.

Иван кивнул, а потом пошел вслед за мной наверх по лестнице расположенного в пригороде красивого, большого дома с четырьмя спальнями.

Детишки моей сестры жили в одной комнате. Там, по разным сторонам, стояли две детские кроватки, одна – белая, а вторая древесного цвета.

Я сразу же направилась к белой, увидев там извивающееся крохотное тельце, лежавшее лицом вниз. Джесси плакала так громко, что я вздрогнула, взяв ее и поднеся к груди, чтобы приласкать. Она была такой маленькой… и такой, черт побери, крикливой.

Я качала ее, шепча:

– Шшш, шшш, шшш, – и слегка подбрасывала ее, как ей нравилось, а потом, повернувшись, увидела, что Иван стоит в дверном проеме и ухмыляется, как идиот. Я моргнула: – Что?

Джесси продолжала вопить.