От Лукова с любовью

Я сказала ей после того, как она во второй раз насплетничала обо мне, я показала ей, где раки зимуют.

– Сукин сын, – сердито прошептала я, когда снова обожгла кожу на голове выпрямителем для волос, пытаясь подобраться как можно ближе к корням. Чемпионат Северной Америки по фигурному катанию не был самым популярным событием сезона для телевидения, но…

Для меня это было неважно.

Мне было важно по возможности выпрямить волосы, хотя они и так уже были прямыми. Только я не могла как следует разглядеть свой затылок или достать до него.

До начала соревнований оставалось три часа, и наша очередь была почти в самом конце. Но я нанесла макияж и надела черное кружевное платье с длинным рукавом, которое Руби закончила несколько месяцев назад, еще до того, как я получила травму.

Иван решил пойти переодеваться в мужскую комнату отдыха, потому что боялся, что «начнутся какие-нибудь беспорядки», если его увидят в нижнем белье.

Идиот.

А мне так нужна была его помощь. Он бы помог мне выпрямить волосы сзади. Я знала, что помог бы.

Но я собиралась попытаться справиться сама и сделать все, что могу, надеясь не обжечься в шестой раз. Повернувшись спиной к одному из трех круглых зеркал c подсветкой в комнате, которую я делила с двумя командами, вместе с которыми мы одновременно тренировались накануне, я наклонилась и попыталась повернуть голову под таким углом, чтобы видеть в зеркале, что я делаю. Я увидела четырех человек, которые были нашими соперниками – две пары были знакомы Ивану, и он сказал, что они – славные ребята, – но они еще не переоделись.

Я выпрямила две пряди волос, когда дверь открылась, но я ничего такого не подумала.

До тех пор, пока не раздался знакомый голос.

И это не был голос Ивана.

– Джесмин, я хочу поговорить с тобой, – потребовал некто довольно фамильярным тоном, когда я повернулась к нему лицом, мгновенно задаваясь вопросом, где же, черт побери, Иван.

Я дала ему обещание.

Я не стану оскорблять Пола. Я не стану оскорблять Пола. Я не стану оскорблять Пола. Он заставлял меня повторять это по семь раз в день, пока я не поклялась, что поняла его.

Я повторяла одно и то же, пока мы ждали фургон, который забирал нас и отвозил на тренировку, потому что, очевидно: стоит тебе сделать что-то семь раз, и ты этого не забудешь.

Я пообещала ему, что не заведусь и ничего такого не сделаю. В моей жизни было много всего, и половина ничего не значила, а Иван значил.

И я не отступилась бы от своего слова. Тем более от того, которое дала ему.