От Лукова с любовью

Это всегда служило мне напоминанием о том, что я должна верить в себя.

И с тех пор я с гордостью носила эту штуковину.

Длинные, изящные пальцы Ивана коснулись ремешков, которые я только что затянула, и он начал развязывать крохотный узелок. Я хотела спросить его, какого черта он делает и почему он его развязывает, но… я доверяла ему. Поэтому я молчала, пока он снимал его и клал на стол рядом с тем, что было завернуто в бумажный носовой платок.

Ладно.

Не опуская руки, он взял со стола эту вещицу и развернул платок, вынимая из него то, что выглядело почти так же, как мой браслет.

Серебряная пластина на кожаном ремешке. За исключением того, что кожа была ярко-розового цвета.

– Я не хочу, чтобы ты нервничала сегодня вечером, – заговорил он, держа браслет в одной руке и не отрывая от меня глаз.

Я смотрела то на него, то на браслет в его руке.

– Я не нервничаю.

Он усмехнулся:

– Хорошо, ты не нервничаешь. Но я хочу, чтобы ты знала, что независимо от того, что произойдет сегодня или завтра, это неважно, Фрикаделька.

Это заставило меня резко вскинуть голову и посмотреть ему в глаза. О чем, твою мать, он говорил?

– Конечно, важно.

– Нет, неважно, – настаивал он. – Это просто соревнование. Выиграем мы или проиграем, это ничего не меняет.

Что, черт побери, он имел в виду?

Той рукой, в которой не было браслета, Иван взял мою руку и потер большим пальцем тыльную сторону моего запястья.

– Я не буду сходить с ума. Я не буду разочарован.

Надеюсь, что ты тоже.

Я осторожно наблюдала за ним, но ничего не говорила.

Дернув подбородком, он прикрыл ресницами свои удивительные глаза, когда спросил:

– Ты будешь?

– Разочарована, если мы не выиграем?

Мне не понравилось, как он кивнул мне.

Но на долю секунды я задумалась над его словами. Буду ли я разочарована, если я облажаюсь или если он облажается, и все пойдет к черту, и в конечном итоге мы сегодня и завтра займем шестое место? Буду ли я взбешена, как раньше?"

"– Нет.

 – Я не была бы разочарована. – Если бы ты занял со мной шестое место. Я была бы не одна. Если я проиграю, по крайней мере, мы сделаем это вместе, – прошептала я, при этом мое тело захлестнула волна до ужаса странного ощущения.

Это было похоже… это было похоже на облегчение. На согласие. И это было еще одно прекраснейшее чувство, которого я не испытывала никогда в жизни.

Еще одним, кроме любви к этому идиоту и своей семье.