От Лукова с любовью

Я думала, что предыдущая ночь была одним из лучших моментов в моей жизни, но им была эта ночь. Она была такой, и я так сильно любила Ивана, что мне казалось, что невозможно любить сильнее. Я разделяла все, о чем он говорил мне, за исключением того, что я стала бы кататься с кем-то другим, если бы он и вправду захотел вернуться к своей прежней партнерше, но я сделала бы это в знак уважения к нему за то, что он изменил меня и мою жизнь.

Я хотела отдать ему все, и все, чего я никогда и ни за что не смогла бы отдать, потому что он отдал мне все.

Мы оба долго-долго лежали молча.

Ни тогда, когда он неторопливо гладил меня по волосам, ни тогда, когда его рука сместилась на мое плечо и сжала его. И ни тогда, когда его ладонь нежно, нежно, нежно, спустилась по моей руке, и кончики его пальцев почти щекотали меня, когда он касался моего бедра, лежавшего на нем.

Я бы не сдвинулась с места ни за какие богатства мира. А также ни за какие награды и медали. Ни за что, черт бы меня побрал.

Иван провел кончиками пальцев по моему бедру, а потом, потом по моему колену.

Мне потребовались все мои силы, чтобы не отреагировать, как все, но один из его пальцев исчез, и эта единственная, одинокая подушечка пальца стал чертить круги на моей коленной чашечке. Так легко, так нежно, словно это было перышко.

Я не шевелилась.

Круги, которые делал его палец, становились все шире и шире, он опускался под коленку, где кожа была очень чувствительной, а потом снова возвращался наверх, к моей четырехглавой мышце, и еще раз повторял тот же путь.

Потом тот палец спустился вниз, к моей обнаженной голени и щиколотке, делая круги по моей порой чрезмерно натруженной мышце. Потом он сделал еще один круг.

Я никогда не была так счастлива от того, что с того момента, когда мама разрешила мне бриться – сразу после наступления половой зрелости у меня повсюду начали расти волосы, – она подчеркивала, как важно делать это ежедневно. И увлажнять кожу. Потому что, послушать мою маму, так увлажнять кожу – одно из важнейших повседневных дел.

Точно так же, как чистить зубы. Или подтереть задницу после туалета. Я была чертовски благодарна за то, что побрилась после того, как после ужина вернулась в свой номер."

"Вместо одного пальца появились четыре. Потом все пять. Потом вся ладонь целиком. Она накрыла мою лодыжку. Потом голень. Двигаясь вверх и вниз.

– Отчего у тебя такая мягкая кожа? – тихо, чуть ли не рассеянно, спросил он, но я слишком хорошо я знала его.