От Лукова с любовью

Господи, как, черт возьми, я смогла бы работать с Иваном после того, что случилось десять лет назад? Его собственный тренер приказала ему не открывать рта, так чтобы он не поддавался искушению сказать что-нибудь такое, что позволило бы мне отказаться от их предложения.

Вероятно, через неделю мы бы с ним подрались. Даже если бы мы продержались так долго. Честно говоря, это был только вопрос времени. Мы готовились к этому много лет.

Мне нужно было многое обдумать.

– Ерунду.

– Что за ерунду? – спросил Джеймс, его смуглое лицо порозовело, и он ущипнул себя за кончик носа.

Искоса посмотрев на него, я одарила его легкой улыбкой, которой он не увидел, и повторила:

– Ерунду.

Джеймс засмеялся и с трудом сумел взять себя в руки."

"– Отлично. Я пока не буду настаивать. Однако вы оба больше не обзываете друг друга?

Я моргнула.

– Все еще обзываем. Сегодня я назвала его Сатаной.

– Джесмин! – прошипела мама, прежде чем, смеясь, упасть на пустой стул рядом с собой.

Я так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки… по крайней мере до того момента, пока не вспомнила о том, что скрываю от них.

Хотела ли я просыпаться раньше восхода солнца, чтобы тренироваться по шесть или семь часов в день с тем самым мужчиной, который спросил меня, не проходила ли я кастинг на роль дурнушки Бетти[6]? Намереваясь победить в чемпионате?

Я не была уверена.

Глава четвертая

Меня не удивило, что в ту ночь я спала хреново.

Я могла бы грешить на кофе, который выпила после ужина – обычно я не пью кофе после обеда или позднее, потому что он выводит меня из строя, а мне нужно было собраться с силами, чтобы прожить остаток дня, – но дело было не в кофе.

Дело было в маме. И в тренере Ли. Но главным образом в маме.

Так всегда со мной происходило, когда она о чем-то настойчиво спрашивала меня, но я обычно замечала приближение ее расспросов, а в этот раз не заметила.

Это произошло, когда она села рядом со мной на диване после того, как брат с его мужем ушли, и обвила рукой мои плечи так, что я, разумеется, поняла, что мне от нее ничего не скрыть.