От Лукова с любовью

У меня сел голос, поэтому я практически прохрипела:

– Ты опять смотрела «Крестного отца»?

Она вскинула светло-рыжие брови и улыбнулась своей отталкивающей, глупой женской улыбкой, которую обычно демонстрировала только своим бывшим.

– Что я всегда говорю тебе?

– Если догадалась, то не афишируй этого?

Она закатила глаза.

– Кроме того, в нашей семье мы всегда делаем то, что хотим. Ты всегда и во всем была упорнее, чем остальные твои братья и сестры, вместе взятые. Я говорила тебе «нет, не прыгай на кровати», и ты вместо этого обертывала вокруг шеи простыню и прыгала с крыши.

Я шмыгнула носом.

– Жестко.

Она продолжила, взяв меня за ладонь:

– Но после падения ты всегда прыгала снова. Ты не умеешь ничего другого. Не все в жизни бывает так, как нам хочется, но ни одна из моих девочек, особенно ты, не пасует перед трудностями, – сказала она мне. – И что бы еще ни случилось, ты значишь для меня больше, чем этот спорт. Понимаешь меня?

И что я могла сказать ей после этого? Ничего.

Но в одном я не сомневалась – моя мама воспитала меня не для того, чтобы я пасовала перед трудностями.

Мне нужно было принять чертовски трудное решение.

Поэтому той ночью, лежа в постели, я, вместо того чтобы спать, постаралась взвесить все «за» и «против» того предложения, которое сделали мне тренер Ли с Иваном.

Положительным, на мой взгляд, было то, что я снова стала бы участвовать в соревнованиях. Безусловно. Моим партнером стал бы тот, у кого уже не было реального шанса победить, но тот, кто, вероятно, желал этой победы так же, как и я. Даже если бы у меня не было ни одного шанса остаться в спорте после того, как закончится этот год, это было бы самой лучшей возможностью побороться, которая мне когда-либо предоставлялась. Но если бы я заполучила партнера, когда все это закончится…

Когда я подумала об этом шансе, у меня по спине побежали мурашки.

Пытаясь обдумывать недостатки, я не смогла придумать ни одного, кроме того, что, если мы не выиграем, пострадает моя гордость. Что в итоге я останусь без партнера. Что я останусь ни с чем.

Но, черт побери, в любом случае, что я имею сейчас?

Чем я должна гордиться? Падением? Тем, что заняла второе место? Тем, что помнила о том, что меня бросили?

Меня больше не волновало ничего, что касалось этой ситуации.