Почему я прогибаюсь? Почему не могу сопротивляться ему?
— З-значит, поэтому девушки бегут от тебя? — запинаясь спросила я, чувствуя как в трусиках становится влажно. — Потому что ты всячески унижаешь их?
Программист недовольно нахмурился, присел на одно колено рядом, что наши лица оказались друг напротив друга.
— Я не садист, если ты об этом, — заметил он. — Я просто получаю наслаждение от того, насколько кайфует мой партнер. Его удовольствие для меня важнее, чем собственное. Я люблю доставать наружу самые темные, самые сокровенные желания, воплощать их, ведь чем лучше моему партнеру, тем лучше мне.
У меня мурашки бегут по коже от твоего возбуждения, Лёва. В тебе столько запрятано: столько запретного, столько страсти, — Ярослав прикусил уголок нижней губы, обнажил хищный клык. Я затрепетала, поплыла перед ним. — А на вопрос, почему я заставляю тебя подчиняться, ответь сама. Как давно ты поняла, что тебе это нравится?
Я задумалась, попыталась вспомнить, сопоставить факты, но ответы не шли.
— Не знаю… Не уверена, что мне раньше нравилось. Что нравилось вообще… До знакомства с тобой.
— Ты льстишь мне, — Ярослав улыбнулся. — Связи в мозгу закладываются с рождения, ослабевают или крепнут в течение жизни. Они отвечают за твои реакции. Возможно, ты отрицала или предпочитала не обращать внимания, но я — вовсе не источник твоих наклонностей, я только углядел их обернул в свою пользу. И я только начал. Обещаю, что покажу их тебе во всей красе.
Я испуганно замотала головой, не веря мужчине.
Я должна была заметить, распознать. Как я могла не понять, что меня возбуждают подобные вещи? Или все же знала… Знала и отмахивалась, специально не смотрела порно подобных жанров, искала самых безобидных парней и девушек, сама притворялась ведущей, всегда брала инициативу в свои руки, лишь бы не потерять контроль. Я просто не могла довериться, открыться, почувствовать безопасность, которой бы хватило, чтобы я осмелилась отдать себя в распоряжение другому человеку. Но Ярослав все изменил.
— А если бы мне нравились мальчики в женской одежде? — с грустью поинтересовалась. — Ты бы одевался в женское?
Программист хмыкнул.
— А тебе нравятся? — вопросом на вопрос ответил он, замолчал, спустя некоторое время добавил. — Я оденусь, если попросишь. Но тебе ведь это не интересно?
Я не стала отрицать предположение мужчины, и в квартире снова воцарилась тишина. На меня накатила вязкая апатия, лишила сил, разлилась усталостью по венам.
