Как же должно быть приятно оказаться в их объятьях, наблюдать, как они целуют друг друга, как ласкают, как один удовлетворяет меня, пока его удовлетворяет второй. Я невольно простонала, представляя эти картины. И только руку протяни — они станут реальностью. Ярослав все устроил, преподнес на красивой тарелочке. Как и обещал.
— У тебя будет немного времени подумать, — спустя короткую паузу произнес программист. — Потому что связал я тебя не просто так. Второе наказание. Помнишь? — он хитро улыбнулся. Я не в полной мере понимала, что происходит, но Ярослав быстро вывел меня из оцепенения, помахав перед лицом ручкой.
Ручкой с моего стола.
Я взвизгнула и дернулась. Провод от мышки врезался в запястья, заставил меня чуть угомониться.
— Нет, нет, нет, — сквозь галстук бормотала я и активно мотала головой. Щеки охватил обжигающий стыд.
— А какое второе наказание? — поинтересовался Андрей с явной вовлеченностью в процесс.
— Хочешь посмотреть? — поддразнил Ярослав.
— Спрашиваешь!
— Но дрочить запрещаю. Можешь целовать ей ноги, — от приказного тона коллеги и пошлых слов по телу пробежала крупная дрожь.
Фантазии о жарких странах и двух мужчинах без того сделали меня мокрой, но предвкушение изощренных сексуальных игрищ лишило возможности еще и здраво мыслить.
— Как прикажете, хозяин, — промурлыкал Андрей и уселся на пол передо мной, не пожалел чистых идеально выглаженных брюк. Он поправил растрепанные от прикосновений Ярослава волосы и расстегнул верхнюю пуговицу кофейного цвета рубашки. Приготовился смотреть.
Уверенные пальцы Ярослава коснулись плеч, скользнули к вороту блузки, принялись отдвигать ткань, обнажать мою грудь в бюстгальтере, выставляя на всеобщее обозрение. Я пискнула и заерзала на месте. Если бы могла, свела бы плечи, чтобы хоть как-то закрыться, но как назло из-за привязанных сзади рук, могла только выгнуться в обратную сторону и еще больше выпятить свой третий размер. Программист отступил вбок, чтобы не загораживать единственному зрителю вид, потянул за лямки бюстгальтера, стянул их на предплечья вместе с расстегнутой блузкой.
Я всхлипнула и отвернулась, не в силах выдержать ядерную смесь их похоти, возбуждения и острого стыда. Путей к отступлению нет. Я накрепко привязана, обездвижена, отдана на волю двоим любовникам. Они сделают со мной, что захотят, и я никак не смогу им помешать.
Прерывистое дыхание Ярослава выдало его не менее сильное возбуждение, то, с каким упоением он исполняет задуманное, как откликается на язык моего тела.
