От винта! [Сборник]

Остатки боезапаса расходую на отходящий 88-й «юнкерс». В общем, удачный бой. Посмотрим, как у остальных. Иду последним, так как задержался с «юнкерсом». Пришлось покрутиться над базой.

Сел, Михаил Иванович докладывает: не вернулось семь машин. Топливо у них ещё есть. Минуты через три села повреждённая «кобра». Затем вторая. Ещё одна машина вышла на связь и сообщила, что сидит в Анапе. Запросил ноль первого. Сведений нет. Ждём. Несмотря на три сбитых, никакой радости нет. Немцам удалось прорваться, их очень много. Надо менять тактику.

То, что флота у Новороссийска нет, фрицы уже знают.

Касание! Машину встряхнуло, тормоз, накладки повизгивают. Скорость 40, следую к месту стоянки. Зажимаю левый, разворачиваюсь. Толик машет руками: «Стоп!», нагибаясь, ныряет под крыло и вскакивает на него. Я поднимаю обе руки, они как свинцом налитые, и отбрасываю замки фонаря. Толик сдвигает фонарь назад. Наконец-то свежий воздух! В кабине около 50 градусов! Сил расстегнуть парашют и привязные просто нет. Пытаюсь потянуть руки к замку подвесной системы.

Тщетно. Толик сдёргивает с меня шлемофон, раскрывает замки:

– Как аппарат?

– Норма! БК пуст.

Толик скользнул вдоль капота и откидывает замки.

– Пал Петрович! Мешаешь! Вылезай!

– Сил нет!

Толик подаёт руку, с его помощью встаю и перешагиваю через направляющие фонаря. Весенний ветерок холодит мокрую гимнастёрку.

– На торможении повизгивает правая стойка.

– Сделаю! Воды?

Сел на краешек крыла и сбросил ноги:

– Если не затруднит!"

"Толик выливает на меня ведро холодной воды.

– Чёрт! В сапоги попало! – Отряхиваюсь, как собака. Живой! Надо идти в штаб. Сегодня это уже пятый вылет.

– Толик! Сели все?

– Все!

Хлопнув «мордатого» по фюзеляжу, отошёл на несколько шагов от самолёта и сел в траву. Подошли Костя и лётчики «восьмёрки» четвёртой эскадрильи.

– Товарищ командир! Разрешите получить замечания!

Встряхнул головой и встал:

– Савраскин! Ещё раз опоздаешь с манёвром, спасать не буду! – Он стоит красный, как рак. Из-за него пришлось «разворачиваться на пятке» и в течение одиннадцати минут вести бой с «охотниками».

Он зевнул и отстал от группы. А немцы не лохи, кого хочешь могут обидеть сами. Так что покрутиться пришлось! Поэтому и стою, как выжатый лимон. – Тарасов! Докладывай!

– Товарищ полковник! Цель поражена! Прошли семью бортами. Савраскин тоже, и бросал, и обстреливал. Чуть в стороне, но пожар в его створе я видел. Не злитесь на него!

– Я не злюсь. Устал очень. Немец непростой попался. Хоть и на «фоккере».