От винта! [Сборник]

– Маргарита Николаевна! А как вы отнесётесь к моей личной просьбе: что если вам завтра действительно подать заявление в загс и стать его женой?

– Лаврентий Павлович! Я не могу так! Я знаю этого человека несколько часов!

– Он может быть слишком опасен для всех, если окажется не тем, кто есть на самом деле. Это дело особой государственной важности. Я бы хотел иметь рядом с ним своего человека! А вам я верю. Ему пока нет. Подумайте над моим предложением!

– А как же распоряжения Павла Анатольевича? Я же сейчас сижу над переводом статьи!

– Павел Анатольевич сидит напротив меня и внимательно слушает!

– Я здесь, Рита! Мы с тобой давно работаем.

Ты для меня всё равно как сестра. Я не могу всего тебе объяснить, просто слов не хватает. Нам он нужен! Единственный вариант – это ты!"

"Маргарита заплакала. У неё в голове не укладывалось, как это Павел Анатольевич и новый нарком посмели ей предложить такое. Если Лаврентия Павловича она просто несколько раз видела, то Павел Анатольевич часто бывал у них дома.

Мама очень приветливо его встречала, говорила, что он нас спас от голодной смерти в 21-м году. Как он мог!

– Я перезвоню, до одиннадцати, – смогла проговорить Маргарита, повесила трубку и разревелась ещё больше. Всё в ней протестовало против этого предложения руководства! Как они могут, как они смеют предлагать, на полном серьёзе, ей такое.

Вот те раз! «Браки заключаются на небесах!» и эти небеса называются Лубянкой…

Перевод в голову абсолютно не лез после этого разговора… Что делать? Надо взвесить все за и против…"

"Против… Ой, сколько этих «против» я натерпелась! Дома была только мама.

Куда делся папа, она так и не объяснила, сказала, что уехал в командировку… Это теперь я понимаю, что может означать эта «командировка»… Мне было лет пять, я бегала по просторному дому с залами, мягкими креслами и диванами, и вдруг мне запретили выходить из одной комнаты. На двери повесили замок, как и на других дверях в доме. В это же время появилось множество посторонних людей в доме. Сначала мама плакала, потом смирилась и внушала мне, что единственное, что может помочь мне в жизни – это знания. Мама свободно говорила на основных европейских языках: немецком, французском, английском и испанском, а также знала польский, финский и шведский… Мамочка, как же я тебе благодарна! Папу я совсем не помню.