От винта! [Сборник]

Перед выдохом батальона приходилось крутить на кулак поводья и давать лёгкие шенкеля. Терек стоял, но перебирал ногами. Когда показывали киносъёмку, мы, вместе с Семёном Михайловичем, вырезали (дали команду: «вырезать») очень много плёнки. Салют на Параде Терек отстоял как вкопанный, но под жёсткими шенкелями. Правда, когда он оступился и чуть проскользнул на брусчатке площади, мне было не до смеха. Но он быстро выровнялся. В жизни не забуду этот парад! 9 ноября я, вскользь, на совещании упомянул, что смотры войск я теперь буду принимать на И-16.

Более строгой машины хрен придумаешь. А в ЧАНО поехал Мерецков! Дошутился! Армия есть армия! Чуть расслабился, и тебя уже ни во что не ставят! Я «умирал» на марш-бросках под РПГ-16 с семью выстрелами и полной боевой за плечами, но никогда меня не «несли». «Полз» сам. Дрался в кровь, но всегда побеждал или уходил не побеждённым. Либо тебя принимают в эту семью, либо ты для неё не создан! И никакие «матери от солдат» не помогут. Здесь нельзя кричать в эфир: «Мне п-ц, меня атакуют!» Стоит один раз «прогнуться», и тебя в грош ставить не будут. А ребята мои знают, что не струшу и не подведу, а если что не так, то отомщу, как с Иваном. Но это ниже, а наверху это напоминает банку с пауками. И «точно мухи тут и там…». Главное оружие! В общем, началась «необъявленная война» между мной и старожилами Арбатского военного округа. Работа в основном бумажная, приходилось вчитываться в каждую строчку, в каждую запятую, написанную этими стервецами. Так как оправдания они всегда находили именно в бумажках и синтаксисе. А толковых замов, которым можно было бы доверить участки, пока не было. После войны все считали, что главную работу выполнили именно они, и без них – победа никогда бы не состоялась. Особенно этим грешило Политуправление. Я дважды подходил к Сталину и просил снять меня с этой должности. Но он отмахивался от меня, как от мухи.

– Подбирай людей, кадры решают всё. Тебя для этого сюда и поставили."

"При этом он никогда не забывал спрашивать и обо всех остальных «поручениях».

В общем, до июня я каким-то чудом дотянул, хотя спать приходилось меньше, чем на фронте, а там состоялся первый послевоенный выпуск Академии Генштаба и остальных академий, где учились фронтовики и те люди, которых я лично знал. К этому времени и у меня уже сложились первые впечатления об исполнителях. И началась «большая чистка Арбатской пыли»! Она и в РеИ тоже была: тыловиков меняли на фронтовиков.