От заката до рассвета

Значит, она жалеет о втором случае. В котором ее простили. Вот только она себя, видимо, до сих пор нет.

— Ну так что? Ты скажешь мне, что я тварь, дрянь и вот это вот все? Я жду, — и снова нервно затягивается. На секунду мне кажется, что она искренне хочет услышать от меня эти слова. Наверное, потому, что сама так про себя думает.

Я делаю к ней шаг и склоняюсь над ухом.

— Я не скажу этих слов. Я лишь задам зеркальный вопрос, на который сам тебе не ответил. Что движет человеком, который совершает такое предательство по отношению к близкому?

Она медлит с ответом.

— В одном случае мною двигала месть. В другом — любовь, — наконец, произносит.

Я все же отстраняюсь от нее.

— Да за все. За испорченное детство, за обидные слова, за сравнение меня в моей биологической матерью… Мы с сестрой никогда не были близки. Она так до сих пор и не вышла замуж и винит в этом меня. Мы не общаемся. Впрочем, мы никогда не общались. И мне искренне наплевать на нее.

Есть миллион способов отомстить человеку, но Селеста выбрала самый больной, самый изящный — уложить в постель жениха сестры.

— И эта месть принесла тебе удовлетворение?

— В целом, да. Сестра перестала задирать меня, перестала строить мне пакости. Даже в какой-то мере побаивалась меня. Так что я ни о чем не жалею.

Я мгновение медлю, но все же спрашиваю.

— А о чем ты жалеешь, Селеста? О втором случае, где тобой двигала любовь? И где, вероятно, тебя простили? Вот только ты не простила себя.

Она отводит взгляд в сторону, и я замечаю, как у нее дрожит верхняя губа.

— Да, — едва слышно выдыхает.

— И кто был этот мужчина? — кажется, я сейчас слишком на нее давлю. Селеста сжалась вся, как комочек. Но я не готов отступить. Я хочу знать ответы на свои вопросы.

— Парень моей лучшей подруги.

Мне едва удаётся сдержать себя, чтобы не засмеяться. Да уж. Наши истории действительно зеркальны. Селеста в роли Максима, я в роли ее лучшей подруги, а тот парень в роли Кристины.

— Так твоя подруга же простила тебя. В чем тогда проблема?

Селеста горько хмыкает, и слеза стекает по ее щеке.

— Простила. Вот только было уже слишком, слишком поздно.

Она тянется вытереть слезу, рукав ее куртки слегка задирается, и я снова вижу на запястье цветную татуировку красивого цветка.

Глава 30. Шесть лет без нее

На свой первый учебный день в Сорбонне я собираюсь с большой тревогой. Я видела Флёр в списке поступивших на филологический факультет.