От заката до рассвета

Почему я не читал книги раньше?

Когда я захожу в «16 тонн», Макс уже ждет меня за высоким круглым столом. Когда-то мы в этом заведении начинали разогреваться, а потом двигали дальше.

Мы жмем руки и хлопаем друг друга по спине.

— Как жизнь? Как Вена? — спрашивает Макс, делая глоток «Гиннеса». Он, видимо, значительно раньше меня пришел, раз уже успел заказать.

— Мне тоже «Гиннес», — говорю подошедшему официанту и сажусь напротив Макса. — Отстой. Отстой. Это ответы на оба твоих вопроса.

— Ответ на первый вопрос меня не удивляет.

— Был. До того, как не рассмотрел нормально Париж.

— Ты ездил в Париж? — удивляется.

— Летел в Вену с пересадкой. Рейс задержали, кажется, на 15 или 16 часов, и я пошел на всю ночь гулять по городу.

— Жесть! Где ты там ходил всю ночь?

— Везде. И это офигенный город.

— А когда я учился в Женеве, и ты ко мне приезжал в гости, я тебе предлагал сгонять в Париж, но ты вечно поливал его грязью.

Я делаю глоток пива.

— Да, тогда у меня было другое мнение об этом городе.

— И что же тебя заставило его изменить?

Макс всегда знает, какие вопросы нужно задавать, чтобы попасть в яблочко. То ли потому что он юрист-адвокат, то ли потому что мы настолько близкие друзья, что он уже видит меня насквозь. Не знаю. Но он умеет спросить так, чтобы попасть в нужное место.

Я смотрю в одну точку на столе и не отвечаю. Снова вспоминаю ее. Снова вспоминаю ее глаза и ее кудри. Ее губы, ее руки.

— Егор, с тобой все в порядке? — вырывает меня из воспоминаний голос друга.

— Нет, Макс, не в порядке, — говорю, продолжая смотреть в ту же точку.

— В чем дело? — спрашивает очень серьезно и обеспокоенно.

— Макс, я встретил в Париже девушку. Провел с ней счастливейшие 12 часов, а потом потерял. Навсегда, — поднимаю на него глаза. — Макс, вот почему мне так не везет с девушками? Почему я вечно выбираю не тех?

Он прекрасно понимает, что под «не тех» я в первую очередь подразумеваю его жену. Но ни один мускул не дергается на его лице.

— Что за девушка? — спрашивает с довольной улыбкой.

Я устало откидываюсь на спинку высокого стула.

— У меня даже нет слов, чтобы описать ее… Она необыкновенная. Ни на кого не похожа. Мы гуляли с ней всю ночь по Парижу и говорили обо всем на свете.