От заката до рассвета

— Очень приятно, Алиса, — цедит мать, придирчиво ее осматривая и продолжая стоять со скрещенными руками.

— И мне, Светлана Михайловна, — пищит девушка.

Мать разворачивается и направляется к кухонной зоне. Открывает холодильник и смотрит содержимое.

— Егор, а ты питаешься чем-нибудь кроме алкоголя и сосисок?

— Все понятно, — она закрывает холодильник и разворачивается к нам. — Я в магазин за продуктами.

Мать уходит, и девушка, наконец, перестает дрожать. Я поворачиваю к ней голову.

— Детка, тебе пора. Ванная помнишь, где.

Она послушно кивает головой и встает с кровати, обмотавшись одеялом. Я только закатываю глаза. Ночью она продемонстрировала мне все свои прелести, а сейчас заматывается передо в одеяло. Телки такие телки.

Через 10 минут я вызываю Алисе такси и сам иду в ванную. Прохладный душ отрезвляет. Я не спешу из него выходить, хочу прочистить сознание получше. Когда я возвращаюсь из ванной, мама уже раскладывает продукты в холодильник.

— И кто это была? — недовольно спрашивает, даже не глядя на меня.

— Я же вас познакомил. Алиса. — Я застилаю кровать и ложусь сверху.

— Имя я запомнила. Это твоя девушка? У вас серьезные отношения? — с издевкой спрашивает.

— Нет. Я видел ее первый и последний раз в жизни.

Мать резко разворачивается.

— Егор! Тебе уже 30 лет! Сколько это может продолжаться?

— Мам, у меня от твоего крика голова сейчас разболится. Что ты от меня хочешь? Зачем ты вообще приехала?

Она игнорирует мой последний вопрос.

— Я хочу, чтобы ты уже нашел себе нормальную девушку и остепенился.

— Это не твое дело. Отстань от меня. А продолжишь вот так вламываться без предупреждения, я поменяю замки!

Да, это определенно было ошибкой — давать матери ключи от своей квартиры. Но на самом деле иногда от этого бывает польза. Например, она, как сейчас, может накупить продуктов и заполнить мне холодильник нормальной едой. Наверняка еще и сырники сделает на завтрак.

Да, я не ошибся. Разложив продукты, мать берет творог, яйца и муку и начинает готовить завтрак, периодически стреляя в меня гневными взглядами.

Часы показывают час дня, но я все равно еще сонный. Ночь была бурной. Алиса не подкачала, сделала все, как я люблю. Но и я тоже в долгу не остался. Стонала она много и громко.

Но все равно она не Кристина. Никто не Кристина.

Черт, ну вот зачем я сейчас ее вспомнил? Теперь снова целый день буду думать о нашей с ней ночи.

— Иди ешь, — оповещает мать через полчаса, вырывая из воспоминаний о Морозовой.