От заката до рассвета

Неужели ее бурная реакция на мои слова говорит о том, что однажды она была в аналогичной ситуации?

— А ты когда-нибудь изменяла? — я игнорирую ее вопрос и задаю свой.

— А тебе когда-нибудь изменяли?

Вместе с дымом у нее вырывается короткий смешок.

— Нет. Если бы мой парень мне хоть раз изменил, я бы повесила его за яйца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍О, да. Ни секунды не сомневаюсь в том, что она на это способна. Но раз ей не изменяли, почему у нее такая странная реакция на мое признание?

Я делаю к ней шаг и нависаю сверху.

Нос тут же улавливает запах сигарет вперемешку с ее фруктовыми духами, и мне нравится это сочетание. Она снова выдыхает дым мне в лицо и смотрит с такой грустью, с такой тоской, с такой болью.

— Тогда почему тебя так задели мои слова? Как будто ты была в аналогичной ситуации.

— Была, — отвечает, помедлив, — но по другую сторону баррикад. Наши с тобой истории зеркальны. — Отворачивается в бок и глубоко затягивается.

Затем возвращает взгляд на меня. — Я была той, с кем изменяют.

Неожиданно. А мне казалось, что она слишком горда для того, чтобы быть второй женщиной.

— Я хоть и знаю тебя всего несколько часов, но все равно могу сказать, что ты не похожа на девушку, которая согласится на позицию любовницы. Ты меня удивила.

Она нервно смеется и качает головой.

— Иногда на то бывают причины.

— А сколько их всего было — тех, кто изменял своим женщинам с тобой?

Она глубоко затягивается, выдыхает дым мне в лицо, а затем склоняется над моим ухом и шепчет:

— Один из них — жених моей сестры.

Это случилось за пару месяцев до их свадьбы.

Затем она резко от меня отстраняется и смотрит мне ровно в лицо. А я стою ошарашенный услышанным. Мне не послышалось? Она переспала с парнем своей сестры? Черт возьми, вот это она сейчас будто ведро ледяной воды на меня вылила. Я даже в самом страшном сне не могу представить, чтобы я переспал с женами своих братьев.

Кажется, после ее признания я резко от нее отстранился.

Наверняка на моем лице сейчас смятение и растерянность. Я от нее чего угодно ожидал, но только не такого.

Она замечает мое оцепенение и начинает смеяться.

— Ну давай, скажи мне, что я последняя потаскуха, дрянь и мне уготовано отдельное место в аду. Ты ведь об этом сейчас думаешь. — Она прикуривает уже третью сигарету и смотрит на меня глазами, полными слез. — Давай, хороший и правильный мальчик, который смог простить предательство, скажи мне, какая я тварь.