От заката до рассвета

Вообще-то это твой женишок пришел ко мне на балкон, когда я уже там была. Ты же видела, что я встала из-за стола раньше него.

— Все равно! Я видела, как ты на него пялилась!

— Что??? Мне твой Поль на хрен нигде не упал вместе с тобой. Успокойся уже, дура.

Она явно не ожидала услышать от меня оскорбление, потому что распахнула широко глаза.

— Выбирай выражения, мелкая потаскуха! Думаешь, я не знаю, что ты таскалась с соседом Антуаном?

— Я с ним встречалась вообще-то и не скрывала этого. И давай-ка ты меня тоже не обзывай.

Элайза заливается истеричным смехом.

— Ты самая настоящая потаскуха. А знаешь, почему? — Она делает ко мне шаг, и ее глаза от злости сужаются в маленькие щелочки. — Потому что в тебе течет кровь потаскухи! Самой настоящей проститутки!

— Это ты нашу маму сейчас так называешь??? — я в полном афиге смотрю на нее.

— Твою, а не мою! Неужели ты до сих пор не поняла, что Мадлен Готье — не твоя мать? Ты правда такая тупая, что не замечаешь эту очевидную вещь?

Я стою, будто на меня вылили ведро ледяной воды.

— Мне было всего четыре года, когда отец принес тебя домой и сказал, что ты будешь жить с нами. Я очень хорошо помню этот день, как будто он был вчера. Мама тогда так сильно плакала, что у меня до сих пор стоит в ушах ее крик. Никогда его не забуду. Тебя родила одна из шалав, с которыми отец изменял моей маме. Так что ты мне не сестра!

Элайза говорит мне что-то еще. Выплевывает каждое слово со злостью и лютой ненавистью, но я больше не слышу ее.

Все очень просто. Она мне не мать.

Я срываюсь с места и выбегаю из своей комнаты. Я буквально лечу на третий этаж в кабинет отца. Слезы застилают глаза, текут ручьем по лицу и я даже не пытаюсь их унять.

Врываюсь к папе без стука и громко хлопаю дверью. Он в этот момент смотрит какие-то чертежи.

— Кнопка, что случилось? — удивленно смотрит поверх очков.

— Элайза мне все рассказала. — Я приближаюсь к нему.

— Что она тебе рассказала?

— Что меня родила одна из твоих любовниц. Это правда?

Отец замер с карандашом в руках. Мгновение смотрит на меня тяжелым взглядом, а потом грустно вздыхает и бросает его на письменный стол. Разворачивается и отходит к окну.

— Она не должна была этого делать. Я поговорю с ней.

— Значит, это правда? — я срываюсь на крик.