Отбитая

Катя даже не повернула головы и надавила на педаль сильнее. Зеленый светофор, ещё один, вдох, следующий, пропустила, снова вдох, нет никак… Морозный воздух из раскрытого настежь окна резал колючим холодом лицо, а её будто опустили под воду, не давая всплыть наверх. Кожаный костюм словно сдавил её тело, прессуя внутренности и сжимая лёгкие, как фантик от конфетки. Вокруг мелькали фонари, горящие окна домов, но в её глазах стало темнеть, пока сердце бешено отстукивало рваный ритм фламенко на паркете танцзала её мамы.

Она вывернула руль вправо, припарковалась у обочины, вывалилась из машины, захлопнув дверь. Опираясь ладонями о холодный металл, она обошла своё авто, с трудом открыла пассажирскую дверь и рухнула на сиденье, прислонившись к спинке сиденья боком и настежь распахнув дверцу. Костюм совсем не грел, а лёгкая куртка из овчины осталась на заднем сиденье.

Мороз как способ прийти в себя — она просто посидит немного и снова сделает вдох, чтобы пойти дальше.

Карина. Три слога, шесть букв, годы панических атак. В этом году с задержкой на два месяца.

— Мамочка, прости… — тихо прошептала Катя заледеневшими губами и провалилась во тьму.

Зелёный луг за их домом встретил её привычным солнечным днём, чистое голубое небо и шелест травы, в которой она утопала по пояс. Два белых силуэта впереди, один побольше, другой поменьше. Если бы она кому-то рассказала, что её кошмар именно такой, люди покрутили бы у виска.

Где кровь? Где пауки размером с динозавра? Где страх? Его не было.

Только липкое отчаяние и безысходность, за все эти годы она ни разу не дошла до опушки леса, что темнела впереди. Там был конечный пункт её назначения, они её ждали, молча. Если она до них, наконец, дойдёт, значит она умерла. Это точно. В этом был весь кошмар. Она не получала то, чего хотела больше всего, взять их за руки и пойти вместе, потом лечь в траву и смотреть в голубое небо. Так было бы хорошо. Пока было плохо. Холодно, но хотя бы можно было дышать, колоски больно кололи ей ладони или это мороз?

* * *— Катя! Проснись! Тебе плохо?! Твою мать, Отбитая! Просыпайся!

Она открыла глаза — Великан. Смотрит на неё из под нахмуренных бровей, в его густых темных волосах запутались снежинки, такой забавный. Катя улыбнулась синими губами, она дышит, всё хорошо.

— Что ты здесь сидишь?! Ты в своём уме?! — орал на неё Вадим.

— Нет, не в своём, — тихо сказала она.