В свой день рождения, через два дня, она очнулась с Федей в палате. В тот день она вынесла для себя ещё один жизненный урок — людей за один день меняют только трагедии. Веретенников изменился, как и она, больше никогда не была прежней. Между ними навсегда остался призрак возможного счастья быть родителями общего ребёнка, а Катя застряла между двух мужчин и своих чувств — к Феде и Артёму.
* * *— Федь, я тут подумала, я так больше не могу.
— Я хочу вернуть жену и сына! — со страхом в глазах выпалил Федя. — Извини, я не знаю, что на меня нашло тогда, когда я сказал, что люблю тебя.
Я люблю, Кать, но…
— По-другому, не так, как Раечку, — хмыкнула Катя, — Я понимаю, Большой Черепах, всё понимаю. Я о другом, может, нам пора её отпустить? Я не могу так больше, ждать этот день, потом его проживать, потом отходить. Я устала, Федь, я хочу её забыть, ты, наверное, тоже, но мы друг другу не даём. Понимаешь?"
"Федя кивнул и опустил голову. Им не о чем было поговорить, их личные разговоры и обмен новостями занимал пару часов раз в год, а дальше тишина.
У них не было ничего общего, кроме могилы общего ребенка между ними и прошлого, которое давно не имело значение ни для кого из них. Оно отдавало только болью и плесневелым привкусом ошибок, смрадом предательств и измен. Они оба изменились, прошли свой путь, ей нужно было от отношений одно, ему совершенно другое. И никто из них не мог дать желаемое друг другу, но каждый из них помнил это чувство «любовь», оно манило и притягивало, но было всего лишь миражом между ними.
— Что ты предлагаешь? Не будем больше видеться?
— Скорей всего нет, Федь, — покачала головой Катя. — Я тут пытаюсь накидать план новой и счастливой жизни, бывшие туда не вписываются, даже ты. А сейчас я предлагаю просто поговорить, сказать всё о ней и о нас, а потом отпустить. Я очень устала, Федь.
Их разговор уместился в один час, за который она выплакала последние слезы по несбывшейся мечте и больной любви, в которой она застряла на долгие четырнадцать лет.
Обратно к ней домой они ехали молча, на прощание Катя улыбнулась ему.
— Ну, пока, Большой Черепах, удачи тебе, ну, и мне немножко.
— Кать, я это… Попросить хотел, поговори с Раечкой, я к жене хочу и сыну. Она уперлась и даже разговаривать не хочет.
— Нечего было упираться своим причинным местом в другую женщину! Я тебе говорила, Федь, когда со своей подругой знакомила — споткнешься о другую бабу, Раечка через тебя перешагнет и дальше пойдет.
