Для тебя — всё, что угодно, — улыбнулся Филин, обнимая её за плечо и пытаясь поцеловать в губы.
— Давай не надо, Святослав. Всё вроде между нами понятно.
— Понятно, — разочаровано вздохнул он. — Даже шлюх теперь не снимаем. Катюх, я тут подумал, ты не замужем, я свободен, нагулялся, созрел для семьи. Давай заведём общего ребёнка?
Катя подавилась мохито, которое как раз хлебнула до его слов, Филин заботливо постучал ей по спине.
— К брату заезжал, в Испании живёт с семьёй, такой, сука, счастливый, аж врезать хочется! Я тоже так хочу! И детей, чтоб много, и жена-красавица, чтоб меня любила по-настоящему.
Семью хочу! Давай попробуем. Классный у нас ребёнок получится, может, семьи и не получится, но я вас всё равно любить буду.
— Господи, Филин, ты как выпьешь, у тебя какие-то идиотские идеи с языка сыпятся, — грустно улыбнулась Катя, пряча глаза. — Извини, я никак тебе помочь не могу, моя репродуктивная система капут — седьмой выкидыш в этом году. Не видать мне ни детей, ни семьи.
— Извини, я не хотел тебя обидеть, — виновато пробормотал Филин, обнимая её за плечи.
— Поэтому я решила жить для себя. Тимур денег подкинул, я свои собрала по сусекам, подала документы на паспорт Израиля, чтобы стать гражданинкой мира. Я скоро уезжаю, надоело всё. Буду сёрфить в океане, пока не надоест, потом в горы двинусь, буду ездить по странам, искать своё тёплое место и себя. Любовь я пыталась найти, что-то как-то всё мимо.
— Понятно, ну, удачи тебе. Я тебя всегда такой и видел, если честно — свободной и счастливой.
— А я почему-то видела тебя счастливым с кучей детишек на коленях и женой, у которой ты был бы под жёстким каблуком, — усмехнулась Катя. — Тебе такая и нужна, другая тебя не выдержит.
— Да мне бы уже хоть какая-нибудь! Никто меня ни разу в жизни не любил, как и я, наверное, — грустно улыбнулся Святослав, пригубив из стакана успокоительного.
— Чтобы кого-то полюбить, Филин, надо душу наизнанку вывернуть и человеку показать, если ему понравится или он хотя бы не отвернётся, то можно попробовать.
А ты так не умеешь, ты уж прости за прямоту, ты выворачиваешь только других, а сам держишься себя до конца. Притворяешься, врёшь, манипулируешь. Любовь это про честность, взаимную.
— И как я пойму, что с этим человеком можно быть честным?
Катя улыбнулась ему, такому же несчастному одинокому человеку, который зачем-то спрашивал у неё совета, но он у неё, как ни странно, был. Она дотронулась до его груди ладонью:
— Вот тут станет тепло, как никогда раньше.
