— Но своё недовольство на жизнь тридцатилетней женщины без особых перспектив, она вылила на папу, который любил её всем сердцем. Мы с Катей слышали, как они ругаются. Она такое ему говорила! Он ушёл, я его не виню. Через месяц у него была новая женщина, с двумя детьми, ещё через месяц всё случилось. Мама его даже на похороны не пустила, никого из его братьев, наших братьев. Мы провожали её в последний путь со скандалом и в узком кругу, над её могилой были только я, мама, Саша и наши бабушка с дедушкой.
Никого больше. Громовы остались за оградой кладбища. Тогда все наши родственники просто списали это на то, что она немного сдвинулось по фазе от потери ребёнка, а я думаю, она эгоистка хренова. Как будто она одна её потеряла! О нас с братом никто даже и не вспомнил, а мы как бы тоже её похоронили. А представляешь каково было папе? Он с Катей даже не попрощался. Папа маму простил, а я её за это так и не простила.
— Мила ведь впала в депрессию после похорон, Артём говорил? — тяжело вздохнул Сергей, прикрыв глаза.
— Она не просто впала в депрессию, — усмехнулась Катя. — Она отлетела в соседнюю реальность и не желала оттуда возвращаться. Она целыми днями сидела перед телеком в халате и щёлкала каналы, мы кормили её три раза в день, я её мыла раз в неделю, расчёсывала волосы и заплетала косы, заставляла чистить зубы. Она почти ничего не говорила, только бормотала что-то себе под нос, но стоило кому-то из родственников прийти, чтобы попытаться нам помочь или просто проведать, она закатывала такой ор, что стёкла дрожали.
Знаешь как страшно было оставлять дома одну? Думали, придём со школы, а она с собой что-то сделала. По очереди школу прогуливали, Артём часто с ней оставался, лишь бы с отчимом в одном доме не жить. Всё равно почти двоечник был, прогульщик. Больше года её с нами не было, мы с братом жили сами по себе, я стала вместо неё матерью для Сашки, мы и раньше то с Катей ее обязанности частенько выполняли, пока мамуля искала себя, а потом я всё на себя взвалила.
Я почему готовлю-то хорошо, потому что жрать очень хотелось, продукты приносила бабушка, но мама даже её на порог не пускала. Пришлось экстренно взрослеть и кормить младшего. Ему было всего десять. Он был такой весёлый мальчик. До всего этого…
Катя тепло улыбнулась, глядя в пустоту, где ее воображение нарисовало ее любимого младшего братика.
— Карина была его любимой сестрой, не Катя.
