— Девушка, вы… — начал говорить её спутник, поднимаясь из-за стола.
— Хлеборезку заткнул, пока я твоей жене не позвонила! — рявкнула на него Катя и направилась к дверям, по дороге она успела нахамить и Вадиму. — Иди, разбирайся с недовольным гостем, хозяин ресторана! Он очень уважаемый человек! Нельзя перед ним позориться!
* * *Вадим проводил уходящую Катю скучающим взглядом, следом за ней ушёл уважаемый, но неизвестный ему человек.
— Чё-то кроет её не по-детски, — покачал головой Павлик.
— Я не думал, что когда-нибудь это скажу, но что-то я за Юлю переживаю, у Кати теперь есть весомый повод её грохнуть за всё, что она Алисе сделала. Надо что-то делать.
— Я тебе сейчас кину телефон Быстрицкого, позвони, пусть он решает проблему по имени Катя или как её там теперь зовут, — усмехнулся Крымский.
— Да пошёл ты знаешь куда, Вадим?! — вскочил на ноги Макс и сжал кулаки. — Как у тебя язык то поворачивается про неё плохое слово говорить? Ты хоть извинился перед ней?
— За что?
— А что не за что? — прищурил глаза Макс.
— Проблемы у неё, говоришь? А не от тебя ли проблема?
— Ты это о чём?
— О том, что она беременна! Поэтому её так кроет! — выпалил Макс и покраснел.
— Ты чё её, Вадим, беременную бросил? — тут же кинулся обвинять виноватого Павел. — Типа, твои проблемы — сама разбирайся? Ты нормальный вообще? Поэтому она стала такая нервная?
Оба брата уставились на Вадима, тот спокойно взглянул на них.
— Мне о них не сообщали, значит, точно не моя проблема.
Спасибо за обед, было очень весело.
Вадим поднялся во весь рост и направился к выходу, слыша, как братья чуть ли не бросают ему ножи в спину.
* * *Он мчался на своем авто вперёд, не разбирая дороги, строго следуя за маячком в её машине. Катя, видимо, решила покататься и проветрить дурную голову, выехала на дорогу, ведущую за город, потом на трассу, где двигалась с превышением, собирая все штрафы. Вадим никак не мог её догнать, чтобы спросить, какого хрена происходит? Она на самом деле беременна?! Он догнал её только потому что Катя остановилась сама, на смотровой площадке около моста через Волгу.
Она сидела на лавочке, согнувшись пополам и её тело сотрясалось от рыданий. Всё, что он хотел ей сказать вдруг улетучилось из его мыслей. Ему хотелось только одного — обнять её, наконец, а потом отругать, что она без шапки и сидит на холодном.
Глава 32.
