Взрыв сегодня уже был, теперь время слёз.
Она обняла себя руками за живот и пригнулась к коленям. «Всё хорошо, всё с нами хорошо» — успокаивала она себя. Оба зародыша были здоровы, их сердечки ровно бились внутри неё. Ей внезапно стало так себя жаль, жаль их, что их непутёвой матерью будет Катя, если вообще будет. Всё может закончиться в один страшный миг, когда внутри будто что-то обрывается и это что-то маленькая жизнь. Она тихонько начала плакать, поскуливая себе в колени, обнимая живот, вздрагивая всем телом.
Катя прощала себе эти порывы слезомойной мелодрамы — просто выплеск эмоций, ничего страшного.
Чья-то тяжёлая рука тронула её за плечо, Катя вздрогнула и мигом перестала плакать, открыла глаза и увидела темноту своих очков, которыми она уткнулась в колени. Она резко подняла туловище и сняла очки, оглядываясь в поисках руки, которая её тронула, или ей показалось? Нет не показалось.
Это был Вадим, нависал над ней, как чёрная скала, сложив руки на груди и нахмурив брови. В чёрном пальто по колено, которое так шло его фигуре, тонком чёрном свитере, который обтягивал его крепкий торс.
Она неосознанно полюбовалась им и с силой хлопнула веками, выбивая из ресниц остатки слёз. Катя вынула из ушей наушники и убрала их в футляр, ожидая неприятного, судя по его лицу, разговора
— И что ты тут сидишь, ревёшь на отшибе? — жестко бросил он ей.
— Никотином себя травить собираюсь, оплакиваю свои лёгкие.
Овладев искусством сарказма довольно рано, Катя пользовалась им как щитом и это помогало, правда, временами раздражало оппонентов ещё больше, но и он был не промах.
— Вон мост рядом, можешь с него прыгнуть, чем тянуть кота за дырявые лёгкие!
Вадим неожиданно резко приблизился к ней, вырвал пачку из рук и сигарету из пальцев и выкинул их в урну, у Кати навернулись слёзы на глаза, будто он выкинул туда самого Игоря.
— Злой ты, Вадим, магния что ли попей, — проворчала Катя, накидывая на голову капюшон. — Спас меня от рака лёгких — свободен!"
"— Толку-то тебя спасать, ты же к скамейке задницей примёрзла.
Катя покосилась на него, как на идиота, каким он себя в общем-то и чувствовал, Макс наврал с три короба. Катя, может, и Отбитая, но курить бы точно не стала, если бы была беременная. Её лицо вдруг озарилось лучиком света, что пробилось сквозь тучу, она подскочила со скамейки, подхватила плед, что всё это время согревал ей пятую точку и метнулась к своей машине.
— Ты больной, Крымский, понял меня?! — рявкнула она, пробегая мимо него.
