Там в темноте морга тоже лежат чьи-то любимые люди и ждут своей очереди на приговор. Я не могу ставить свою любовь к ней выше, чем любовь и скорбь других людей. Катя бы не одобрила.
— Ты себя мучаешь! — пригнулся к нему Вадим через стол. — А вместе с собой её родных, которые и знать не знают, что случилось.
— Завтра, всё узнаем завтра."
"Сергей закрыл глаза и будто молился про себя, его веки дрожали. Вадиму вдруг захотелось врезать ему со всей силы, чтоб он почувствовал всю его злость.
— Катя тебе доверяла, если ты в этом сомневаешься, она просто не хотела ни на кого перекладывать свою боль. Потеря сестры, её второй половинки, травмировала её так, что она до сих пор не может это пережить. Став Катей она принесла самую великую жертву во имя своей любви, она позволила жить той, кого любила больше жизни и дала умереть себе. Поэтому она так плохо переживает уход людей из своей жизни, она будто снова и снова переживает свою потерю.
Ей очень тяжело, но некому её понять.
— Ты говоришь так, будто она всё ещё жива… — сдавленно сказал Вадим, как бы ни было ему тяжело. — Мы оба два дня назад видели, что от неё осталось.
— Это ещё неизвестно, — тихо ответил Сергей, опустив глаза.
— Ты сейчас кого пытаешься обмануть? Себя? — сквозь зубы спросил Вадим. — Надежда умирает последней? Ни Карины, ни Кати больше нет, твоя вина удвоилась.
Поэтому тянешь?
— Делая кому-то больно, ты меньше чувствуешь свою боль? — с легкой усмешкой спросил Сергей. — Ни у меня её больше нет, ни у тебя. Мы на равных, Вадим.
— У тебя больше нет? Ты свою дочь в могилу скоро положишь! Только вот её мать со всей семьёй будет на кладбище убиваться, а ты продолжишь жить как жил! У тебя готовая семья и новенький ребёнок, так ещё и Алиса осталась! Ты всегда выходишь сухим из ледяной воды.
Сергей смиренно слушал всё, что ему говорит сломленный мужчина напротив, который также, как и он сам, пытался держаться, но лёд под ним трещал и ломался.
— Тася мне не простит, я и её потеряю, можешь порадоваться, сама судьба меня наказала. Помахала у меня перед носом счастьем, показала каково это, а потом отняла всё.
— Твою мать, Сергей, ты о себе, блять, переживаешь? — вышел из себя Вадим, повышая голос.
