С ней она любила читать перед сном.
— Лампу куда дел? Пропил? — проворчала она. — Верни на место, она мне нравилась, не вернёшь — плакать буду, а мне нельзя!
Всё что она услышала от него — тяжёлый вздох и ни слова больше. Катя переоделась в ванной, побросав все полотенца в корзину для грязного белья и вытолкала её в спальню.
— Надо постирать! Вперёд, Вадим, забирай, тут слишком мужиком пахнет, меня подташнивает! И тебе надо съездить в магазин, мне нужен мой шампунь, бальзам, маска для волос, спрей увлажняющий и всякое такое, что тут раньше было.
Купишь не то — поедешь ещё раз!
Она хлопала ресницами, расплываясь в притворной улыбке, но Вадим только усмехнулся, прошёл мимо неё в ванную и достал из шкафчика всю её бытовую бабскую химию.
— Так, если кто-то этим пользовался после меня, ты лучше это выкинь прямо сейчас, а то, если я это замечу, готовься к средству от прочистки труб в твоём шампуне!
— Здесь не было ни одной женщины после тебя, можешь успокоиться! — не выдержал Вадим.
— А я и не переживаю, мне нервничать нельзя! Всё, иди давай, я отдыхать буду.
Ты не переживай, я тут ненадолго, до следующего УЗИ, ищу квартиру, наверное, съёмную пока. Потом видно будет. Так что потерпи, Вадимка, береги волосики от седины!
— Кать, может, нормально поговорим, у нас двое детей скоро будет, а ты куда-то собираешься валить.
— Не хочу я с тобой разговаривать, мне нервничать нельзя! — повторила она, выставляя в его сторону ладонь. — Иди, готовь ужин. И не вздыхай там, раздражает. Что, Вадимка, не нравится, что я веду себя как ребёнок? А ты подумай, их будет целых два, хорошо подумай.
Оно тебе надо? Папашей быть не так интересно, вон у брательника моего спроси.
— Надо, Катя, надо, — снова вздохнул Вадим.
— Тогда терпи, — хмыкнула Бесстыжая за его спиной.
* * *И Вадим терпел, целую неделю терпел, её ворчание по каждому поводу, раздачу ему заданий в приказном порядке, капризы по поводу еды, которую он готовил, а она к кухне подходила только, чтобы поесть. Он купил ей телефон, чтобы она, наконец, вышла на связь со всеми страждущими.
Катя не высказала ни слова благодарности и будто не замечала, что раз в три дня на кухонном столе появлялись свежие цветы, всегда разные. Ему было совершено непонятно, до какой точки кипения она хочет его довести и зачем? Он только украдкой улыбался, видя, как она уплетает ужин за обе щеки и требует добавки.
— Завтра в двенадцать, привезут мои вещи со склада, двадцать три коробки, большие и маленькие, — сообщила она ему за ужином.
