— Она проснется, — подала голос Алиса. — Она должна. Они ждут её. Ждут маму…
* * *— Я знаю, что он всё снимал. Я знаю, что ты можешь достать записи. Мне нужно их увидеть!
Вадим с Сергеем стояли на крыльце больницы, которая утопала в темноте ночи. Шли шестые сутки их пребывания здесь, Мила, как Цербер сидела у кровати своей дочери и держала её за руку, будто не отпуская на ту сторону, откуда нет дороги обратно. Сергей сообщил ей о том, что случилось с её дочерью, не посоветовавшись с Вадимом. В такие моменты не до старых ссор и обид.
Мила примчалась в тот же день и с порога больницы заявила, что ухаживать за дочерью будет сама, никого к ней не подпуская. Она поселилась в палате Кати, и не собиралась никуда уходить, пока её дочь не очнётся.
— Тебе не стоит на это смотреть, Вадим, это тяжело, — вздохнул Сергей. — Он не притрагивался к ней, он всегда был только за стеклом, это всё, что тебе нужно знать.
— Я хочу знать! Я должен знать! — теряя самообладание повторял ему Вадим.
— Тебе не стоит сейчас об этом думать. — твёрдо сказал Сергей. — Подумай лучше о сыновьях.
— Ты мне собрался указывать, что мне думать? — сорвался на крик Вадим. — Мне нужны эти записи! Я должен знать, что она пережила!
Слова были бесполезны, понял Сергей, вглядываясь в безумные глаза напротив. Вадиму нужно было сделать себе ещё больнее, перед тем как он умрёт вместе с той, которая больше за жизнь будто не цеплялась. Вадим сказал ему, что она успела с ним попрощаться, перед тем как потеряла сознание.
Дав миру две жизни, она отдала свой последний долг.
* * *Вадим просмотрел записи с камер Семёна от начала и до конца, чтобы удостовериться, что её отец не соврал, что этот психопат не тронул её и пальцем. Но, возможно, он сделал ещё хуже. Он сделал из неё зверушку, как в зоопарке, смотрел на неё сквозь стекло-зеркало, как она ходит из угла в угол, поглаживая живот. Катя знала, что она под прицелом камер двадцать четыре на семь и будто участвует в реалити шоу, где приза не будет.
Все участники умирали за стеклом не от руки убийцы, а от отчаяния, от осознания того, что их никто не спасёт.
Сначала для Вадима было странным, что все жертвы сами кончали жизни самоубийством, ведь Власов относился к своим пленницам довольно гуманно, кормил, давал одежду, заботился о комфорте, слушал их пожелания, давал всё, что они хотели, если это вписывалось в его правила содержания домашних зверушек.
