Моя бывшая коллега открыла свой салон в Москве, зовёт меня туда, и я подумала, почему бы не поехать? Здесь меня ничего не держит, достали эти родственники! Начну с чистого листа!
— Тебе восемнадцать, Ириска, ты и так, чистый лист, — хохотнула Катя, бросая на кровать несколько платьев. — Это я уже как чёрная бумажка, переписанная чернилами вдоль и поперёк.
— Вот это красивое! Примерь его, — кивнула Алиса на одно из платьев.
Катя мельком взглянула на него и сглотнула комок в горле. В этом платье у неё было последнее свидание с Вадимом.
Она помнила тот вечер до мельчайших подробностей, как Великан был безумно хорош собой в чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. Весь вечер, сидя в оперном зале, она только и мечтала о том, как будет расстёгивать пуговицы и целовать своего мужчину. Сначала шея, потом грудь, затем всё остальное. Глядя на него, Катя думала о том, как она его сильно любит, надо бы ему сказать, он ведь не знает. Хорошо, что промолчала.
Она помнила, как они пришли в эту спальню, он начал целовать её обнаженные плечи, снимая платье.
Это был их самый нежный секс, где Катя только получала, ничего не отдавая взамен. Он сам её раздел, долго целовал её в губы, целовал её всю. Катя снова не кончила тогда, да ей было это и не нужно, она просто наслаждалась своим любимым мужчиной каждую минуту.
В ту ночь, засыпая в его объятиях, она подумала о том, что хочет засыпать так до конца своих дней. Как оказалось, дней осталось всего три, это был их прощальный секс, будто последний подарок от него.
Перепутал страсть с любовью — так и запишем.
— Терпеть не могу это платье, надо его выкинуть! — Катерина подняла ненавистный кусок ткани и запихнула поглубже в шкаф. — Не хочу идти на эту премьеру! Не хочу!
— Зачем тогда идёшь?
— Так надо. Знаешь притчу про веник и сыновей? Вот это про нас четверых, а Игорь мудрый отец, который пытался нас всех чему-то научить, — усмехнулась Катя. — Все наши партнёры и конкуренты должны видеть, что мы выступаем единым фронтом. Театр это теперь наша визитная карточка.
Мне надо прийти.
— Кать, тебе мама звонит, — кивнула Алиса на тумбочку у кровати, где лежал телефон.
— Пусть звонит, я не могу больше её слушать! Просто не могу! — в ярости выпалила Катя, отключая телефон.
— Что случилось?
— Мой младший брат похерил семью, а склеивать её должна я — «поговори с Сашей, он просто ошибся», «поговори со Шпулей, она должна понять, у них кризис», «ей надо бороться за семью», «она была плохой женой, надо было стараться лучше».
