С куратором за последнюю неделю мы виделись хорошо, если раза три. Вернее, в эти дни я мало с кем встречалась - лишь изредка с Райгаром, пару раз с Наной и те самые разы с Тортоном.
К удивлению, куратор высказывался вполне одобрительно о моей работе в лазарете, а на мой рассказ о нескончаемом магическом резерве пояснил, что такое иногда случается с истинными Палингами.
В момент истинной нужды они чувствуют связь с Богами, подарившими магию нашей династии.
На это я пожала плечами, но Тортон тут же перевел разговор на другое.
Заявил, что и он не теряет времени даром. Его работа тоже кипит, и он прикладывает всяческие усилия, чтобы я прошла через четвертое испытание.
- Подкупаете народ Атии? - помню, как поинтересовалась у него с сарказмом в голосе. - Сомневаюсь, что казна моего любимого дядюшки выдержит подобное испытание. Народа в Атии много, а Тотрейн слишком беден.
Это была шутка, но Тортон лишь многозначительно улыбнулся, заявив, чтобы я не забивала себе голову вещами, которые меня не касаются. И я не стала, потому что у меня было чем ее забивать.
Ушла к своим книгам, а потом и легла спать, так как утром снова надо было рано вставать.
Потом лазареты вернулись к привычному ритму работы, и в моей помощи больше никто не нуждался. Мы попрощались с Софией, и пожилая лекарка заявила, что она обязательно будет присутствовать на четвертом испытании.
И еще, что мне стоит ждать поддержку от Гильдии Целителей.
Помню, как сильно я удивилась в тот момент, потому что мысли о предстоящем испытании совершенно вылетели из моей головы.
А затем расчувствовалась - выходило, что в день, когда народ огласит свою волю, я буду не одна... По крайней мере, Целители встанут на мою сторону.
Похоже, только они одни - с чего бы остальному народу Атии пожелать такую королеву, как я?
Этого я не знала. Но вернувшаяся к своим обязанностям Мэй почему-то с уверенностью заявила, что многие считают будущей королевой именно меня. И она тоже так думает. Затем старательно завила мне волосы и подобрала золотые украшения к белоснежному платью, подчеркивающему еще более загорелое мое лицо - за последнюю неделю у меня не было времени прятаться от солнца.
Наконец, я взглянула на себя в зеркало и осталась вполне довольной увиденным. Но исключительно до момента, пока в мои покои не вошла Ульрика. На ней было пышное золотистое платье, белоснежные локоны обрамляли лицо с тонкими чертами, и выглядела принцесса оглушительно прекрасной. Но при этом казалась бледной и встревоженной.
